Книга Двадцать два несчастья. Том 2, страница 123 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Тем временем официантка наполнила наши бокалы минеральной водой, бесшумно двигаясь вокруг стола.

— Мне, пожалуйста, морского ежа в брусничном соусе с имбирем, — прощебетала Алиса Олеговна, захлопнув меню и бросив на меня многозначительный лукавый взгляд. — А еще рульку с черносливом и морской гребешок с соусом из мандарина, кедровых орешков и крыжовника.

Заказ был рассчитан на эффект, это я понял сразу. Дескать, смотри, мужичок, в каких сферах я обитаю, какие изыски вкушаю. Но я в своей московской жизни побывал в таких ресторанах, что впечатлить меня названиями блюд было сложно.

— А вам? — Официантка повернулась ко мне, приготовив блокнот.

— Форель с зеленой спаржей, краба в имбирном бульоне и салат с руколой и томатами, — спокойно перечислил я. — Только соус к салату подайте отдельно, пожалуйста.

Официантка кивнула, записывая, а лицо у Алисы Олеговны слегка вытянулось от удивления.

— Вот даже как? — заметила она, приподняв бровь.

— В ресторанах всегда в любой салат столько соуса наваливают, что потом ничего, кроме этого соуса, не чувствуешь, — пояснил я. — А так добавлю ровно столько, сколько захочу. Или вообще не добавлю, если краб окажется достаточно хорош сам по себе.

— Да ты гурман. — Она уставилась на меня с удивлением, смешанным с чем-то, похожим на уважение. — Не ожидала, признаться.

— Чего именно «не ожидала»? — Я поднял брови и похлопал себя по животу. — Разве по мне не видно, что покушать я люблю?

— Видно. — Она слегка смутилась, отведя взгляд. — Но думала, ты…

— Я — что?

И посмотрел на нее в упор, с легкой насмешкой в глазах. Она замялась, побарабанила пальцами по скатерти, но потом все же выпалила:

— Что ты шаурму с кетчупом и майонезом в основном предпочитаешь.

— Если шаурма приготовлена правильно, то могу и ее, — хмыкнул я. — Хорошая шаурма порой даст фору иному ресторанному блюду. Но мы, кажется, сюда не за тем приехали, чтобы обсуждать мои гастрономические предпочтения. Так о чем ты хотела поговорить?

Холеное лицо Алисы Олеговны сделалось серьезным, и она отложила меню на край стола.

— Прежде всего хотела извиниться перед тобой, Сергей, за свое поведение перед твоей девушкой, — произнесла она со вздохом, опустив глаза.

Я промолчал, понимая, что разговор еще даже не начался. И оказался прав.

— Как увидела, как она на тебя смотрит, так в меня словно чертик вселился. — Она подняла на меня виноватый взгляд профессионально подведенных глаз. — Считай, бабская зависть. Глупо, понимаю. Ты извинишь меня, Сережа?

— Посмотрим, — нехотя кивнул я. — Но темы разговора я так и не услышал.

— Потому что я не озвучила еще!

Алиса Олеговна фыркнула, явно устав отыгрывать кроткую овечку, и на секунду из-под мягкого руна показались волчьи зубы. Взгляд стал острым, деловым, а в голосе прорезались командные нотки.

— Но я скажу…

Она осеклась, потому что к нам как раз подошла официантка с бутылкой белого сухого вина. Продемонстрировала этикетку, дождалась кивка Алисы Олеговны, открыла с негромким хлопком и плеснула немного в бокал для дегустации.

Мы попробовали и одобрили. Вино оказалось приличным, с легким минеральным послевкусием и тонкими цитрусовыми нотками, именно таким, каким и должно быть хорошее сухое белое к морепродуктам.

Когда официантка отошла, Алиса Олеговна подалась вперед, упершись локтями в стол, и посмотрела на меня жестким, немигающим взглядом.