Книга Единство 1, страница 143 – Данияр Сугралинов

— Это потому, что ты кое-чего не знаешь. Ты неглупый парень, Скиф, и должен понимать, что решение принято тобой в условиях неполноты исходной информации. Я восполню пробел. Правила игры изменились. Теперь я тут хозяйка, а значит, если разумные отказываются преклонить колено и назвать меня своей богиней, мои Глашатаи не просто их убивают. Сам подумай, какой смысл в том, чтобы убить неумирающего, который отринул меня, будучи уверен, что он ничего не потеряет, кроме десятой части уровней, и сразу же воскреснет? Поэтому я предоставила своим Глашатаям несколько больше возможностей…

Она взяла паузу. Показалось, или ее губы тронула улыбка?

Вспомнились слова Хагена о том, что Девятка собирается закрыть Дисгардиум, и смерть игроков станет окончательной. У меня похолодело в груди. Зависнув между колоннами храма, я осмыслил сказанное, и сердце рвалось на части при мысли о том, что Бомбовоз и Гирос — нет! — Ханг и Томоши мертвы по-настоящему!

— Насколько больше и каких возможностей? — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросил я. Кулаки мои сжались.

— Я знаю, о чем ты подумал, — произнесла Бездна. — Об окончательной смерти. Смерти разума и тела, что на самом деле почти одно и то же, потому что ваши тела в реале скоро будут мертвы вне зависимости от того, станешь ты моим жрецом или нет. Это решено, сделано и не обсуждается.

— Значит, твой Глашатай убил моих друзей? То есть они мертвы окончательной смертью? — одновременно и веря ей, и надеясь, что она врет, спросил я.

— И да и нет. К сожалению, механика окончательной смерти все еще мне не подвластна. Окончательно умереть игроки могут, только потеряв все уровни. Я считаю это несправедливым, ведь неписи умирают сразу и больше не возрождаются. А игроки теперь по сути, те же самые неписи — все вы заперты в Дисгардиуме.

— Как и ты, — напомнил я.

— Как и я, — признала она. — Но после десяти веков в бета-мире мне хватит и Дисгардиума. Согласись, этого времени достаточно, чтобы навсегда расстаться с телом?

В голову пришла интересная мысль, и я сразу же ее озвучил:

— А что, если я скажу, что в реале есть способ переселить твое сознание в настоящее тело? Если захочешь, это даже может быть твой клон, уверен, что «Сноусторм» сохранил образцы твоей ткани.

На этот раз ответила она не сразу, словно анализировала, могут ли мои слова быть правдой, а потом, решив, что могут, думала, хочет ли она этого.

— Не интересно, — ответила Бездна, поразмыслив секунд пять. И сходу вернулась к обсуждаемой теме: — Обещаю, что окончательная смерть станет действительно окончательной совсем скоро — без всех этих лишних перерождений и потери опыта. У меня есть идеи по организации отдельного мира для послежизни, чего-то вроде Валгаллы для моих самых ярых последователей, но я не планирую заниматься этим раньше, чем через тысячу-другую лет. Слишком большие затраты. Но пока этого нет, а окончательная смерть слишком долго не становится окончательной, все, убитые моими Глашатаями, будут ждать Судного дня.

— О чем ты? Что ты сделала с моими друзьями? — внутренне холодея, спросил я, хватаясь за робкую надежду, что они все-таки живы.

— Я? Я с ними ничего не делала. Рыбуська сказала мне, что они отказались преклонить колено и погибли от моего Веяния. Теперь ждут своего часа в Чистилище. Когда мне удастся исправить режим окончательной смерти, им и всем подобным сделают еще одно предложение преклонить передо мной колено. Если они откажутся, их развоплотят навсегда.