Книга Единство 2, страница 128 – Данияр Сугралинов

Но и это было еще не все. Когда жуки закончились, земля содрогнулась, и из недр гнезда вылетели твари, при виде которых даже мое закаленное бесконечными битвами сознание на миг поколебалось. Они были похожи на треножники — циклопические сооружения из шевелящейся плоти и хитина, передвигающиеся на трех длинных суставчатых конечностях. В высоту они достигали двадцати метров, из сочленений сочился мутный гной, а в изгибах лап копошились все новые и новые полчища ос. Матки?

Центральная часть этих чудовищ напоминала уродливо раздутое брюшко осы, покрытое пульсирующими наростами и шевелящимися отростками. На вершине покачивалась колоссальная, увенчанная шипами голова с десятком фасетчатых глаз и приоткрытой пастью, полной кислотной слюны.

— Отлично! — радостно заорал я. Чем сильнее мобы, тем больше опыта я получу!

С яростным криком я ринулся в бой, и мир вокруг утонул в опаляющем свете Возмездия Спящих.

Многодневная битва с осиным гнездом стала для меня вершиной всех испытаний и ужасов Террастеры. Но я давно не боялся. Физическая боль, изматывающая бесконечность сражения, жуткий облик врагов — все это будто отступило на задний план, смытое волной экстатического, почти безумного веселья.

Я крушил, резал, рвал живую плоть, упиваясь своей силой, превосходством над бета-монстрами. Каждая тварь, павшая от моей руки, становилась ступенью, возносящей меня к новым высотам могущества. Я будто переплавлялся, становясь чем-то иным, нежели просто игрок или человек.

Теперь я смотрел на бета-мир не как загнанная дичь, но как охотник, как сила, способная покорить и подчинить себе это царство безумия. Я больше не бежал и не прятался, а шел вперед с высоко поднятой головой, бросая вызов всем кошмарам, что порождала извращенная фантазия древних богов. И Бездна... Бездна отвечала, раскрываясь навстречу, будто признавая во мне равного.

Многодневная битва с осиным роем стала поворотной точкой. Я понял, что больше не жертва этого мира. Оставалось лишь найти путь отсюда.

Последнего треножника-матку я уничтожил на четвертый или пятый день. К тому времени от Хладнокровия карателя почти ничего не осталось, а Косы Жнеца превратились в оплавленные огрызки размером не больше карандаша, и оба артефакта отправились в инвентарь.

После изнурительной многодневной битвы с осиным роем я позволил себе небольшую передышку. Забившись в расселину между двумя исполинскими валунами, я погрузился в беспокойную дрему, больше похожую на затяжной кошмар. Мне снились бесконечные орды жужжащих тварей, пронизывающих мою плоть жалами, гигантские треножники, испускающие ядовитый гной, и надо всем этим — звонкий смех Тиссы, но, когда я обернулся, вместо нее на меня смотрела Фортуна. Я пошел, чтобы заговорить, но ее лицо вмиг постарело, тело скукожилось, и на меня уставились пустые глазницы гниющего дымящегося скелета.

Внезапно кошмар оборвался, и я резко распахнул глаза, непонимающе озираясь. Что-то разбудило меня, какое-то неясное, тревожное чувство. Воздух вокруг был недвижим и спокоен, ни один звук не нарушал зловещей тишины мертвого леса. Но что-то все же было не так.

И вдруг я ощутил это — едва заметное дрожание нагретого воздуха, знакомое покалывание на коже, от которого по спине пробежал липкий холодок. Оно приближалось. Живое сито.