Книга Единство 2, страница 124 – Данияр Сугралинов

Неизвестно, как долго я пробыл в желудке далезмы, то теряя сознание, то приходя в себя, но, когда очнулся в очередной раз, я все еще был жив. Жизни, наверное, оставалось меньше одного процента, вот только боль куда-то исчезла. Наверное, болеть было нечему, все тело растворилось в кислоте, остался только череп. Пережитое напомнило судьбу настоящей Тиссы, вызвав огромное сожаление и вину — если бы не я, ничего такого с ней бы не случилось…

Мысль промелькнула, и я попробовал зацепиться за нее, за память о погибших друзьях, но разум метался, цепляясь за остатки самоконтроля. Сквозь алую пелену страданий всплывали картины прошлого, лица соратников, обрывки надежд…

Когда череп растворился и кислота омыла мозг, я перестал думать и что-либо чувствовать. Мир накрыла темнота, я ждал воскрешения, но мое тело вдруг восстановилось, на мгновение я почувствовал себя прекрасно, как будто переродился, но в следующий миг ударила боль! Открыв глаза, осознал: я все там же, в желудке далезмы! «Наверное, сработал Откат», — подумал я и выругался, о чем сразу же пожалел. Рот наполнился концентрированной кислотой.

Я отключался и приходил в себя, проводя эти минуты в маниакальном стремлении поскорее подохнуть. Мой мозг казался одной воспаленной звенящей массой, перегруженной болью так, что я не мог ни о чем думать. В редкие мгновения просветления я с ужасом думал о том, что произойдет после следующей смерти. Сработает Вторая жизнь, и что тогда?

Ответ пришел, когда я умер, но тут же ожил, находясь все там же. Будь интерфейс рабочим, я бы получил возможность воскреснуть на точке привязки, на Кхаринзе, но без него система просто сделала то, что делала по умолчанию — оживила меня там же, где я откинул кони.

Так я умер в третий раз, в четвертый, в пятый и шестой. Уверен, что я сошел с ума, потому что в какой-то момент мне начало казаться, что я не в бета-мире на Террастере, в желудке далезмы, а дома, на диване, лежу смотрю в потолок и никак не могу подняться. «Скиф…» — позвала меня… Кто? Я не узнал голос. Мама? Тисса? Рита? Еще кто-то?

Вторая жизнь, которая обычно при частом срабатывании постепенно снижала шанс на воскрешение, будто тоже сошла с ума и продолжала воскрешать меня раз за разом. Я потерял счет смертям, понимая лишь, что опустился ниже сотого уровня. Сколько оставалось, чтобы окончательно погибнуть, меня волновало, но только потому, что бесконечные кошмар и боль были такими, что хотелось покоя. Пусть даже навсегда. Лучше даже навсегда…

Мгновения кратких передышек не приносили облегчения — лишь знание, что очередной кошмар не за горами. Снова и снова я познавал все оттенки предсмертной муки. Рассеченное, обожженное кислотой тело билось в конвульсиях. Раздавленные кости хрустели, пронзая плоть изнутри. Кислота проникала в кровь, вызывая жуткие галлюцинации и заставляя беззвучно выть от боли.

Я перестал осознавать, что происходит. Разум не выдерживал чудовищного давления, раскалываясь на части. Кто я? Зачем я здесь? Как сюда попал? Мысли путались, ускользали, оставляя после себя лишь звенящую пустоту и кровавый туман. Казалось, безумие и отчаяние навеки станут моими спутниками в этом извращенном подобии существования.

Глубоко внутри уже зрела горькая уверенность: это конец. Я проиграл, и проиграл бесславно, став просто кормом для безмозглого порождения бета-мира. Где-то в небе на меня, наверное, смотрит воплощение Майка Хагена — солнце Бездны, и ничего не делает, чтобы помочь!