Книга Последняя битва-2, страница 318 – Данияр Сугралинов

Зал загудел, потому что подробности деяний корпорации всплыли только в этом году. Все остальное время Хаген и его сторонники боролись с внезапно оказавшими сопротивление аристо и людьми у власти вроде казненных Галлахеров.

— Сегодня виновные мертвы или ожидают суда, — продолжал Хаген. — Корпорация «Сноусторм» реструктурирована. Но главное — Дисгардиум, мир, который мы создали, больше не принадлежит Земле.

Он повернулся ко мне и кивнул.

— Слово Алексу Шеппарду, члену совета директоров Первой Марсианской компании и человеку, который знает о Расколе больше, чем кто-либо из живущих.

Я поднялся на трибуну. В шестнадцать я не боялся выступать перед классом на уроках мистера Ковача, потом успел поторговаться с великими князьями демонов, поспорить со Спящими богами и склонить на свою сторону миллионы монстров и демонов, так что сейчас волнения почти не чувствовал. Тем более мне уже двадцать один, а костюм, который Рита мне выбрала, от лучшего дизайнера и пошит индивидуально. Так что три тысячи пар глаз, направленных на меня, не считая остального мира, смотревшего прямую трансляцию, уже не смущали.

— Три месяца назад Дисгардиум исчез, — начал я. — Связь с ним оборвалась на всех уровнях. За три месяца мы так и не нашли способа ее восстановить.

Делегаты, конечно, читали отчеты, но одно дело сухие строчки документов, и совсем другое — слышать это от того, кто был там. От того, чье альтер эго все это и совершило.

— Вместе с Дисгардиумом ушли четыре с половиной миллиарда человек. — По залу прокатился шепот, потому что цифры долгое время скрывались, чтобы не допустить паники. — Неграждане, дикие, граждане низших категорий — все те, кому нечего было терять здесь. Они выбрали новый мир, который теперь существует где-то далеко, возможно, в другой галактике, а может, и в другой Вселенной. Спящие показали нам логи миграции — четыре с половиной миллиарда сознаний и душ благополучно завершили перенос. Они живы, свободны. И уже не вернутся. Их телесные оболочки на Земле похоронены за счет средств «Сноусторма». Большинство тех, кого наша система признала бесполезными. Тех, кого загнали в Зоны и на непригодные для жизни территории. Тех, на ком испытывали проект «Оптимизация». Они проголосовали душами и ушли туда, где их не достанет наша кастовая система.

Обведя взглядом зал, я увидел, как кто-то из делегатов поморщился, когда я произнес последние фразы.

По залу пронесся ропот, и я повторил:

— Да, кастовая. Называйте ее «системой социальной значимости», если вам так удобнее. Но когда категория гражданства определяется в шестнадцать лет и остается с человеком до смерти, когда дети неграждан не имеют ни единого шанса стать чем-то большим, чем их родители, когда «платиновая сотня» устраивает в Зонах сафари на диких — это и есть касты. — Я помолчал, давая словам осесть в головах делегатов. — Раскол показал нам правду, которую мы не хотели видеть: люди готовы уйти в полную неизвестность, лишь бы не жить в системе, где они расходный материал.

Переведя дыхание, я продолжил уже спокойнее:

— Но у нас есть шанс все изменить. У нас осталось три четверти человечества и планета, которая еще не умерла. У нас есть технологии и ресурсы. И у нас есть те, кто готов помочь.

Взглянув на Хагена, я поймал его едва заметный кивок — пора.