Книга Последняя битва-2, страница 286 – Данияр Сугралинов

Я видел, как метались по полю боя «зверушки» Нге Н'куллина и как он беззвучно заплакал после смерти последней: Белый змей Апоп свернулся кольцами, защищаясь от невидимого врага, и растворился в воздухе. А недалеко от него почти сразу же полегла вся «Йоруба» вместе со своим лидером Йеми.

С бессмертными легатами Чумного мора враги поначалу обошлись иначе: какая-то кристаллическая субстанция обволокла их, заточив, как мошек в смолу. Большого По тоже накрыло янтарем вместе со всеми легатами, но, когда я подумал, что на него у Бездны другие планы или их невозможно убить, их стерли так же просто, как и остальных. Неуязвимость Чумного мора не помогла. Уведомление об уничтожении фракции «Чумной мор» затерялось среди сотен других.

Все мои друзья и союзники исчезали один за другим. Они просто переставали существовать. Эманации бездны стирали их без следа, без обломков, без пыли.

Одной из последних ушла Фортуна. Богиня удачи стояла на вершине бархана в золотистом сиянии, и ее нити судьбы бились, как птицы в клетке, пытаясь отвести неизбежное.

Тщетно.

Фортуна подняла голову и нашла меня взглядом.

«Скиф, — услышал я в голове ее слабый голос. — Не жалей. Это еще не конец».

Эманации бездны сомкнулись над ней, и Фортуна исчезла.

Что-то внутри меня сломалось в этот момент. Что-то, что не измерялось ни уровнями, ни рангами, ни деньгами.

Дальше я смотрел как сквозь мутное стекло.

Все «пробужденные» — моя семья — бились где-то внизу. Я видел особенные «ржавые» вспышки магии увядания Краулера, взмахи двуручного меча Бомбовоза, яростно дующего в горн Инфекта, тень Гироса, мелькающую среди врагов, Тиссу, отчаянно пытавшуюся хилить всех и каждого, Утеса в окружении бета-тестеров, Патрика и Кусаларикс, Энико, Мэнни и Дьюлу, Грог'хыра, Рыг'хара, Моварака…

С ними рядом разъяренными фуриями атаковали врагов Макс и Ирита. Девушки прикрывали друг друга, пока одна не упала, а вторая не бросилась к ней.

Ирита нашла меня взглядом — через все это месиво, кровавый туман и миллионы летающих маунтов в небе, через километры хаоса. Ее губы шевельнулись за миг до того, как Эманация бездны стерла и ее, и Макс, и всех остальных «пробужденных».

Везде, где только что было что-то живое и теплое, оставалась пустота и жадно собирающие лут неумирающие, для которых все происходившее было просто игрой.

И Спящие так и не явились.

Осознав потерю — друзей и любимую было не вернуть, смерть для нас окончательна! — я закричал.

Закричал и сам себя не услышал. Голос отказывал.

Все отказывало.

* * *

Когда бойня закончилась, а радостные крики хорошо поживившихся игроков и обожравшихся божественной плотью демониаков стихли, над Лахарийской пустыней повисла тишина.

Сто миллионов последователей Бездны задрали головы, предвкушая, что будет дальше.

И тогда над полем боя вознеслась Лекса. Истинный Враг. Сатана.

Маленькая фигурка девочки казалась крошечной на фоне бесконечного моря разумных и монстров, но, когда она заговорила, ее детский голосок заполнил весь мир:

— Преклоните колени.

Все, включая демониаков и тварей Пекла, повиновались одновременно. Пустыня содрогнулась от удара.

— Славьте Бездну. — Звонкий голос прозвучал как музыка.

— Слава Бездне! — отозвалась пустыня.

Они раскачивались в унисон, двигались в едином порыве, их руки поднимались и опускались в общем ритме, а голоса сливались в нечто большее, чем хор, — в голос самой веры, в молитву, которая наделяла силой.