Книга Последняя битва-2, страница 177 – Данияр Сугралинов

Его рассуждения были мне на руку, но что-либо ему пообещать я не мог. Поэтому предложил:

— Начнем с простого. Найдем место силы и построим храм, который я посвящу Абзу. Если Спящий явится, я поговорю с ним насчет Оси.

— Строить не потребуется, — ответил Рейшаттар. — В Нексусе уже есть храм. Храм Лобона. Он пустует с момента гибели нашего создателя.

— Где он?

— Следуйте за мной.

Управляющий Спутник, изящно переставляя гибкие конечности, двинулся вперед, и мы последовали за ним. Город менялся вокруг нас: стены текли, перестраиваясь, открывая новые проходы и закрывая старые. Но Рейшаттар уверенно вел нас сквозь этот изменчивый лабиринт.

Храм возник внезапно. В одно мгновение мы шли по спиральной улице, а в следующее оказались перед колоссальным сооружением. Его контуры мерцали, словно он существовал в нескольких реальностях одновременно.

Строение напоминало вывернутый наизнанку цветок — лепестки из того же текучего материала изгибались внутрь, создавая подобие купола. Но купол этот был не сверху, а со всех сторон сразу. Я смотрел на храм, и кружилась голова: мозг отказывался принимать геометрию, где внутреннее и внешнее менялось местами каждое мгновение.

— Храм Лобона, — произнес Рейшаттар. — Его другое название — Храм Всех Углов. Народ Лобона создал его не только ради поклонения своему богу, Лобон в этом не нуждался. Скорее чтобы видеть все измерения Оси одновременно.

— Угу… — хмыкнул я, пытаясь понять, как войти внутрь.

Вход… входов было множество. Арки появлялись и исчезали в стенах-лепестках, каждая вела внутрь, но с разных сторон пространства.

— Выбирайте любую, друг Скиф, — сказал Рейшаттар. — Все ведут к алтарю.

Я шагнул в ближайшую арку и оказался… везде. Храм внутри был еще более невозможным, чем снаружи. Я стоял на полу, который был одновременно стеной и потолком. Свет лился отовсюду и ниоткуда. Пространство складывалось само в себя бесконечными петлями.

Но алтарь был реален. Единственная точка стабильности в этом хаосе геометрии. Массивный куб из черного камня с прожилками света, пульсирующими в такт невидимому сердцу. На каждой грани куба были углубления странной формы — не то отпечатки, не то гнезда для чего-то давно утраченного.

Приблизившись, я увидел, что поверхность алтаря покрыта символами. Они двигались, перетекали друг в друга, создавая узоры, от которых болели глаза. Зо-Калар научил меня языку Древних, но этот письменный язык Ушедших отличался от него, как современный язык программирования — от английского.

Я протянул руку и коснулся холодной поверхности.

Долгое время ничего не происходило. Я надеялся, что, хотя, согласно лору, Меаз-Лобо и отрезан от Диса, это игровой план, где должна действовать игровая механика. В конечном счете, в отличие от Тлеющей пустоты и Бездны, этот континент является частью Дисгардиума, и, уверен, «Сноусторм» рано или поздно собирался открыть его для игроков, как это планировалось с Террастерой или Преисподней. Но если в этом месте что-то и было от игровой механики, то явно не в привычном мне виде.

Я убрал руку с алтаря и огляделся. Невозможная геометрия храма продолжала играть с моим восприятием — стены текли, углы множились, пространство сворачивалось само в себя. И тут меня осенило.

Это здание, Храм Всех Углов, возможно, вообще не являлось храмом в понимании системы. Для нее это могло быть просто… строением. Артефактом Ушедших. Чем угодно, но не храмом.