Книга Последняя битва-2, страница 115 – Данияр Сугралинов

Я мысленно выругался. Еще не хватало, чтобы и мой наставник был в сговоре с демонами!

Лекса, услышав Аваддона, обернулась, ее лицо скривилось от обиды, а в глазах появились слезы, отчего у меня екнуло и буквально сжалось сердце. Всем своим существом я захотел порвать любого, кто заставит плакать мою чудесную сестренку.

— Эти демоны… — Ее нижняя губа задрожала. — Они плохие! В Чистилище такие, как они, всегда хотели забрать мою душу. Говорили, что я странная, что со мной что-то не так.

— Никто не заберет ни тебя, ни твою душу, — уверенно произнес я, чувствуя, как нарастает гнев.

Затылок начало покалывать, но мне было плевать. Все мои чувства сейчас принадлежали только ей — нерожденной сестре, которую я должен защитить и вернуть в реальный мир. Успеть, пока она не родилась! Ради этого я был готов на сделку даже с Бездной!

— Скиф! — Бомбовоз подошел ближе, нахмурив брови. — Это не Лекса. Девчонка, которую мы знали в Чистилище, была тихой, замкнутой, едва говорила. И никогда не смеялась.

«Предатель! И ты против меня?» — подумал я, но вслух хмуро спросил:

— Что плохого в том, что она радуется встрече со мной и освобождению из Чистилища, Бом?

— Братик, он плохой, — прошептала Лекса, подбежав и спрятавшись за моей спиной, как испуганный зверек. — Он всегда был злой, постоянно меня пугал. Издевался надо мной!

— Что? Не неси чушь! — повысил голос Бомбовоз, делая еще шаг вперед. — Я ни разу тебя не обидел, Лекса! Я защищал тебя! Скиф, прислушайся к нам. Это не Лекса! А ты сам не свой!

Ирита осторожно приблизилась, мягко коснулась моей щеки.

— Алекс, я понимаю твои чувства к Лексе, но, пожалуйста, будь осторожен. Это не похоже на чудесное спасение, это больше напоминает…

Лекса заплакала и, глотая слезы, закричала:

— Она тоже злая, братик! Плохая! Обижала Лексу!

Сестренка схватила меня за руку и крепко вцепилась, боясь отпустить. До чего же она хрупкая и беззащитная. И кем же нужно быть, чтобы обидеть такого ребенка⁈

Агварес и Молох переглянулись, а затем бывший генерал Диабло сделал то, чего не должен был: принял боевую стойку и обнажил оружие, колоссальную секиру.

— Скиф, — произнес Молох тихо, но твердо. — Я был верен тебе и никогда не подвергал сомнению твои решения. Но сейчас прошу: отпусти девочку и отойди. Что-то не так. Ты сам это чувствуешь, но не хочешь признавать.

— Мне страшно, — прошептала Лекса, прижимаясь к моей ноге. — Он хочет меня убить, братик. Спаси меня!

— Лекса, не волнуйся, он тебя не тронет, — сказал я, приготовившись активировать Покров Ночи или Возмездие Спящих, но передумал. Мы просто уйдем с Лексой, ни к чему лишняя кровь.

— Убей их, — слабо прошептал детский голосок. — Они нас не понимают. Только ты и я. Только мы, родная кровь.

Ее голос нес тепло самых близких мне людей — родителей. В этом жестоком мире нет и не было у меня никого ближе, и Лекса стала их воплощением. Как и я. Мы одна семья.

— Не слушай ее, Нар'зарат! — закричал Агварес.

— Заткнись, — прорычал я, выдвигая Косы Жнеца. — Я не стану слушать твои бредни.

Тисса повисла на моей руке и попыталась воззвать к разуму:

— Скиф, Лекса в Чистилище была другой. Совсем! Она боялась всех, часами смотрела в одну точку и почти никогда не говорила. Это не она!

В ее словах был смысл, но Тисса всегда славилась этим — она врала. Врала всем подряд. Трижды предательница! Бросила нас ради «Белых амазонок» и Лиама! Предала меня на Играх, пусть даже по велению Бегемота, но явно наслаждаясь этим! И тогда, когда убила Малика! Нет, Мелисса Шефер, в этот раз я тебе не верю! Ты своего не добьешься!