Книга Сбор урожая, страница 93 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

— Двадцать квадратных метров — площадь портала, грузоподъемность — полтонны. Люди и вещи находятся там в стазисе. Это…

— Знаю, что это, — усмехнулся Виктор. — Забыл, как мы в студенчестве зачитывали до дыр антологию фантастики?

Вздохнув, я кивнул:

— Помню. В общем, в кольце у меня сейчас двадцать три твари, два ствола, ранец, и место еще есть.

— Человек влезет?

— Это ты о себе? Да. Может, двое, если не кабаны.

Виктор смотрел на кольцо так, как смотрят на дверь, за которой может быть выход, а может — стена.

— Это не выход из Сведения, Ден, — покачал он головой. — Спрятать в нем людей и ждать, пока остальные перебьют друг друга, не получится. Ты сам сказал, что Ли Бо, когда был в кольце, оставался в счетчике.

— Так и есть. Кольцо — укрытие и перевозка. Не больше.

— Если кто-то найдет выход, можно вынести пятерых, — он потер щетину, задумчиво глядя на меня, будто прикидывая, как придушит меня и снимет кольцо.

Нет, просто кажется, ведь многие знания — многие печали. Виктор продолжил:

— Правила выхода мы не знаем. Центр говорит про список, а доказательств у него нет. Я не знаю, верить ли ему, и тебе советую не торопиться.

Про Го Дзи я пока решил молчать: сначала нужно на сто процентов убедиться, что во время Жатвы на Земле действуют те же правила, что и раньше.

— Что ты сделаешь, когда нас останется сорок? — спросил я. — Кого позовешь?

— Еще не решил. А ты?

— Я штрафник, мне надо прикончить десятерых, чтобы общие правила стали работать и для меня.

Виктор широко распахнул глаза и присвистнул.

— Остался один, — сказал я.

Он кивнул, встал.

— Спи. Где тебе будет спокойнее: с нами или за пределами двора?

— За пределами, — ответил я без раздумий. — Я не нравлюсь твоим людям, да и гнездам надо развиваться. Думаю сделать еще одно, чтобы их было не два, а три.

— Где артефакт, который позволяет ими управлять? — спросил он.

— Он встроенный, — отшутился я. — Отобрать не получится, умрет вместе со мной.

— Где ты таких крутых плюшек нахватался? — улыбаясь, но глядя цепко в глаза спросил Виктор.

— Где и все, — отмахнулся я.

— Есть хочешь? — сменил тему он.

— Нас кормили, но не откажусь, я почти неделю нормально не ел. Истощенный организм плохо регенерирует и использует таланты. Ты заметил, что холод дебафит? Причем так, что примерно через полдня можно околеть насмерть?

— А то.

Перед сном мне принесли миску каши. Я съел все, выскреб ложкой дно и только тогда отправился искать лежку, поблагодарив за то, что не приставили ко мне соглядатая.

Спать решил на заднем сиденье пассажирского «Соболя» с открытой дверцей, чтобы быть на виду у стрелков: в конце концов, если захотят прикончить, достанут меня, где бы я ни прятался. Куртка Крамера поверх ватника и два одеяла кое-как держали тепло. Я провалился в черноту и не видел снов.

Проснулся я от удара в ботинок, схватился за биту, заозирался и увидел Зрячего на улице.

— Как хорошо, что ты отвалил: когда меня будят, у меня единственное желание — нахлобучить того, кто нарушил блаженство.

— Юморной, — констатировал он. — Вставай, посмотри.

Было светло. День седьмой, небо по-прежнему затянуто, но выше и светлее, чем вчера. А еще седьмой день — значит, ожил наш инопланетный корабль. Но послушается ли он кого-то, кроме меня? У него же автономное сознание, он разумный, а не нейросеть какая-то. Но как мне узнать это? Никак.