Книга Сбор урожая, страница 50 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Понимая бессмысленность своих действий, Виктор все-таки захлопнул дверцу. Вытер мачете о куртку убитого водителя и убрал в ножны.

Уложив «тозик» обратно в машину, он достал из багажника буксировочную стропу, снова открыл переднюю дверцу. Он затянул ремень безопасности Светы до максимума и стропой притянул ее за плечи и грудь к спинке сиденья, чтобы она могла только дергать головой. Рот замотал ее же шарфом — не туго, но так, чтобы не достала зубами, если вдруг вывернется.

— Садись назад, за мое сиденье, — сказал он Ване. — Пристегнись. Не смотри на маму. Смотри в окно.

Через сорок минут они были в лесу.

Копанка у Виктора была одна, с подвалом из двух помещений с припасами. Он переставил припасы из одного помещения в другое, а Свету перенес в освободившееся. Дверь в подвал была железная, сваренная на заказ, Виктор не сомневался, что она удержит Светлану.

Ваня, не раздеваясь, уснул в спальнике возле ухающей печки. Виктор сидел под баннером с цитатой из Аль Атоми «Дела хреново — улыбайся. Совсем хреново — улыбайся еще шире» и охранял сон крестника, а внизу скреблась, билась в дверь женщина, которая была ему дороже жизни.

Утром Виктор попытался выйти на связь. Сотовая предсказуемо отрубилась, но у него была радиостанция. Об аварийной частоте на форуме выживальщиков договорились еще несколько лет назад на случай, если ляжет все остальное. С этими людьми он годами спорил о том, как именно кончится мир.

Откликнулись трое. Все вооруженные, сидели в своих схронах и ждали. Чистильщиком был только Виктор, остальные — претендентами. К концу недели у него собралось больше двух десятков людей, и среди них Оля, фельдшер со «скорой» из Кинеля, которая при первой же встрече посмотрела на Виктора и сказала: «У тебя над головой цифры». Она оказалась контролером, благодаря ей получилось создать клан и получить дополнительные бонусы.

Окопались они в Первомайских битумных штольнях. Завалили и заварили проходы, снесли туда все полезное, что удалось найти.

Виктор стал главой клана и придумал название. «Засека» — это когда лес валят так, чтобы через него не прошел враг.

Дальше были недели, слившиеся в бесконечный день. Людей учили держать оружие и ходить след в след, прокачивали на бездушных, делали вылазки в город. Виктор спешил, брал от системы все, потому что каждый уровень делал сильнее и его самого, и весь клан.

Вскоре стало заметно, что с повышением уровней пожилые соклановцы молодели, а Ваня рос, и Виктор стал передавать ему уровни через Олю. Иногда делился своими, иногда отдавал те, что Оля срезала с пленных.

— А папа увидит, что я вырос? — спросил Ваня однажды, разглядывая свои руки.

— Увидит, — сказал Виктор.

К десятому уровню Ваня заметно вытянулся. На двадцатом у него начал ломаться голос, появились усы. К сороковому перед Виктором стоял высокий юноша, вылитый Рокотов, но светловолосый, как Света, плечистый, широкий в кости, с обильной растительностью на лице и глазами восьмилетнего ребенка, который спрашивал, когда же приедет папа.

Свету они забрали с собой в штольни, где соорудили ей камеру. К маме Ваня ходил каждый день. Он садился у железной двери и рассказывал, что с ним случилось за день. Виктор не запрещал, врал, что маму вылечат. И напоминал себе героя фильма, который все понимал, но, как дурачок, надеялся, что существует средство, способное вернуть Свету. Он каждый день проверял магазин чистильщика, но там были только оружие и таблетки исцеления.