Книга Сбор урожая, страница 12 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Я спустился во двор, используя «Фазовый взгляд». Ощущение было, словно смотришь в тепловизор, голова кружилась, зато все предметы и неровности были будто обведены серой линией, только снег оставался по-прежнему белым. Машин тут стояло восемь штук, все под снежными горбами.

Начал я с самого древнего, уазика-«буханки». Выбил стекло, выломал дверцу, уселся в салоне, обшарил бардачок — пусто, только ворох накладных на пассажирском сиденье. Из полезного: крошечный фонарик в бардачке и батарейки. Проверил его — работает!

Вторая машина — «тойота-ярис», как выяснилось, когда с нее облетел снег, — врубила сигнализацию, замигала фарами. Я аж шарахнулся от неожиданности, думал, все аккумуляторы разрядились за два месяца на холоде. Повопив минуты полторы, машина замолчала, и снова воцарилась такая тишина, что казалось, слышно, как падает снег. Неподалеку заверещала и стихла навь, захрустели кости.

Тощие горбатые и длиннолапые зомбаки, терзавшие труп Ерохина, встрепенулись, но, убедившись, что опасности нет, приступили к трапезе.

Зато в третьей машине, старой «Гранте» с детским креслом сзади, в бардачке нашелся атлас Подмосковья. Аллилуйя! Мятый, с чеками между страниц, с кофейным кругом на обложке. Владелец, наверное, лет десять в него не заглядывал, потому что есть навигатор, а выбросить рука не поднималась. Спасибо тебе, брат, кто бы ты ни был.

Неподалеку завязалась перестрелка. Вероятно, это группа, посланная за мной, или попала в засаду, или сцепилась с бездушными.

Рация ожила, и я поднес ее к уху.

— … немерено. Отбиваемся.

— Прием, «Сокол». Приказ в силе: обследовать седьмой квадрат.

Полыхнуло, будто кто-то использовал напалм. Донесся визг. Я открыл Карту Жатвы и увидел пятно примерно в полукилометре от меня. Надо возвращаться в засаду.

С атласом под мышкой я вернулся на чердак. Осмотрелся, разумных поблизости не обнаружил, включил фонарик и принялся листать дорожный атлас.

Лист со Сходней я нашел быстро, и на карте была километровая сетка. Одну точку привязки я знал твердо. Шестерку загонщиков главарь именовал «Кольцом», с ними связь пропала в седьмом квадрате.

Я поставил семерку в квадрат, где у меня произошел бой, он оказался крайним западным, и раскидал от него нумерацию по соседним клеткам. А переклички пошли как проверка: «Вымпел» с его рынком лег в одиннадцатый, «Броня» с ее переездом — в пятый. Хотя тут спорно: железнодорожные пути проходили через всю вытянутую часть загона. Локация оказалась разнообразной: городская застройка, деревни с их частным сектором, речки, озера, холмы, парки, промзоны — есть где развернуться и спрятаться так, что месяцами искать будут.

За час все, что услышал от Центра, я перенес на карту и сделал вывод, что на него работает пять групп по четыре-шесть человек: «Броня», «Вымпел», «Сокол» и еще два позывных, которые отзывались с востока, от станции. Шестую группу, «Кольцо», я вычеркнул сам. То есть Центру подчиняется человек двадцать пять — треть арены, причем рации отвечали не только на русском, но и на немецком, французском и еще каком-то, то ли болгарском, то ли сербском. А остальные участники? Почему объединиться получилось только у одной группы? Нас доставили сюда в разное время, и у них была фора?

Эфир выдал мне первую странность.