Книга Кодекс Охотника # 47, страница 42 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Драка эта была как надо драка, без поддавков, потому что происходила она в моей душе. Любое повреждение, которое здесь наносилось, напрямую отражалось на моём здоровье. Дракон был моей душой, смола была моей энергией, которую эта книжная зараза переварила и плеснула обратно, и стены тоже были мной, только перестроенным на чужой лад. И даже эти её воплощения, орки, кобольды и люди, которые выглядят как люди, но людьми не являются, все они были слеплены из меня. Убить каждого из них значило оторвать от себя кусок.

Где-то там, снаружи, ладонь Михаэля вжалась мне в грудь сильнее, значит, Миша тоже почувствовал. Отступать было некуда. Отступить означало лежать на скамейке и смотреть, как лучший Лекарь Многомерной снимает с меня мёртвые пятна, пока квартирантка достраивает ещё парочку бастионов. Ну, и медленно подыхать, соответственно…

— Вперёд! — рявкнул я на всё своё воинство. — Терпим!

Последнее, если честно, было сказано больше для себя самого.

Стена ответила новым залпом. Лучники на ней выглядели как серые, будто вылепленные из пепла, длинноухие эльфы, и стреляли они серо-зелёными стрелами, которые светились в полёте, как гнилушки на болоте. Крылатые хищники нырнули в этот ливень сверху, и половина стрел попала в них. Меня тряхнуло трижды подряд, в плечо, в бок и почему-то в пятку.

А потом крылатые добрались до стены, и тут уже начали «дёргаться» лучники. Хищники подхватывали их с зубцов, как чайки хватают рыбу с пирса, поднимали и роняли вниз, на камни. Каждый упавший отзывался у меня уколом, словно кто-то методично тыкал меня иголкой, и счёт этим иголкам я потерял довольно быстро.

На ближайшем бастионе ожили маги. Трое «недолюдей» в длинных серых балахонах подняли руки, между ладонями у них завертелся огонь, и в крылатых полетели шары размером с хорошую бочку. Один хищник вспыхнул и пошёл вниз, кувыркаясь, и я зашипел сквозь зубы. Этого Небесного Танцора я когда-то ловил долго и нудно, и было его по-настоящему жалко.

— Гидра! — я ткнул пальцем в бастион. — Маги!!!

Тридцать две головы развернулись одновременно. Гидра не стала тратить время на подход ножками, она просто вытянула шеи через ров, и маги исчезли с бастиона вместе с куском парапета. Следом ушла и огненная вязь, которую они не успели доплести, и мне стало немного легче. Совсем немного, потому что в ту же секунду снизу, у самого основания стены, забегали кобольды.

Мелкие, юркие, с фонарями на лбу, они тащили за собой связки чего-то, что шипело и искрило, и клали эти связки прямо под ноги моим тварям. Первая связка рванула под лапой многолапой твари, которая как раз обвивала угловую башню. Тварь дёрнулась, сжала кольца, и башня треснула сверху донизу. Кобольды посыпались с неё, как горох, моя мелочь кинулась на них, и у подножия стены началась такая свалка, что разобрать, где чьи лапы, стало невозможно.

Болело уже всё и сразу: правая рука, левое колено, затылок, а под ключицей тянуло так, будто туда вкрутили шуруп и продолжали его понемногу докручивать. Ничего, бывало и хуже. Хотя, если честно, нечасто.

Панцирный зверь подошёл к воротам неторопливо, как хозяин по собственному владению. Опустил голову, пластины на его лбу сошлись в один сплошной щит, и он ударил. Ворота выдержали первый удар, второй, а на третьем со стены опрокинули котёл смолы прямо ему на спину. Смола стекала по панцирю чёрными ручьями, шипела, пузырилась, а зверь даже не обернулся, а у меня же яростно зачесалась спина! Он ударил в четвёртый раз, и ворота прогнулись внутрь.