Онлайн книга «Леший 3»
|
Конечно же, мой друг уделил немало времени для того, чтобы его пальцы адаптировались, подстроились к полученной базе данных и в итоге могли без ошибок играть так же прекрасно, как и Ванесса Мэй, ведь одно дело хрупкая женщина и совсем другое — здоровенный мужик. Оба имеют разную длину пальцев, более того, несопоставима сила их мышц. Зато сейчас мы, затаив дыхание, слушали эту волшебную музыку. А я почему-то вспомнил те минуты своей жизни, когда в тюремной камере принял последний бой, и думал о том, какая непреодолимая бездна лежит между чарующими звуками вечной музыки и предсмертными хрипами тех, кому уже не повезло… 'Вопли и крики ужаса пока ещё живых зеков, которые буквально несколько секунд назад ухмылялись в предвкушении того, как они накинут пару одеял на этого борова и потом заколют, забьют его, как мамонта в ловчей яме. А тут вдруг такой облом! Камера хоть и была предназначена на несколько десятков человек, но оказалось, что это очень ограниченное пространство, и спрятаться от разъяренного и безумного шайтана просто негде. Один из зеков успел подбежать к двери и начал отчаянно стучать в неё руками и ногами, крича от ужаса и прося о помощи. Но мимо него пронеслась какая-то тень, и вот уже этот проситель скользит по двери на пол, оставляя на её поверхности широкий кровавый след — это он зачем-то очень сильно ударился лицом о железную поверхность двери, при этом выбил себе все передние зубы. Но это ещё полбеды, в конце концов, можно ведь кушать и манную кашу, для этого и зубы не нужны. Так ведь нет! От мощного удара о твёрдую поверхность нос этого бедолаги вошёл в переносицу, а кости этой самой переносицы были сдвинуты ещё дальше вглубь черепа, вошли в мозг, безвозвратно повредив его во многих местах. — Минус восемь! Ага, получите, твари! — мой мозг вёл бескомпромиссный отсчёт, а ещё как раз к месту вспомнились слова одной из песен Высоцкого. — «Я, как раненый зверь, напоследок чудил, выбил окна и дверь, и балкон уронил». Оставшиеся в живых зеки, ещё минуту назад пребывающие в предвкушении расправы надо мной, теперь метались по камере, как трусливые зайцы, ища потаённый уголок, куда можно было бы забиться и пересидеть творящееся здесь смертоубийственное безумие. Неожиданно для себя я обратил внимание на то, что вижу всё помещение тюремной камеры на 360 градусов. — Минус 12! — бесстрастно отсчитывает мозг, и он же рассуждает на тему кардинального изменения зрения. — Это что-то новое! Наверное, заработал тот самый «третий глаз». Прекрасно! Теперь и сзади никто ко мне не подберётся. Впрочем, таких и не наблюдается. Прячутся за тех зеков, которые не причастны к этой заварушке, лезут под нары, но я всё вижу, а ещё мне помогают их мысли! Безошибочно отделяю зёрна от плевел. Ну, залёг он под шконкой, и что, помогло ему это? Пробегая мимо, пнул чувака ботинком в висок, он и откинулся. Нет, не ботинок, а чувак. А вот этот аж визжит, спрятавшись за спиной обычного зека, да ещё и держится за сожителя по камере. Тоже не помогло. Хватаю за шкирку и за яйца, крик от боли (ну да, видимо, всмятку), и с размаху бью верещащего головой о стену. Хруст костей черепа и шейных позвонков, зато сразу перестал визжать! — Минус 16! Очень интересно! Руки делают своё дело, а калькулятор в голове продолжает считать, — мелькают такие мысли в голове. |