Книга Во имя веры, страница 66 – Денис Моргунов, Ольга Головачева

— Даже мне неведома судьба твоя, ибо столь она витиевата, и только ты сама сплетешь нужную нить. Нарекаю тебя Норна! – торжественно, но и одновременно озадаченно произнес Настоятель. Несколько голосов с восторгом подхватили имя, и оно эхом пронеслось по залу.

— Во славу Его! – отозвалась я. Буря в голове понемногу утихала, стало легко и свободно. Я чувствовала, как мышцы полнятся силой, разум – хладнокровием, а душа – теплом света Его.

— Во славу Его! – поддержал Настоятель. – Теперь ты готова встать в наши ряды и защитить Обелиск. И Он повелел мне проверить твой дух на твердость. Неподалеку от Насосной станции видели неверных. Брат Айзек!

От общей группы людей отделился строгий наставник в укрепленном комбинезоне и подошел к нам.

— Вас доставят туда на вертолете. Задача: выяснить, что замышляют наши враги в этой глуши. Подойдут любые способы узнать информацию. Брат Айзек, пригляди за сестрой. Обелиск говорит мне, что дух ее силен, но она слишком молода, поэтому может легко поддаться соблазну.

— Так точно, Настоятель! Во славу Его! – отчеканил напарник. – Пойдем, сестра.

На выходе из зала нас остановил Гаал.

— Сестра Норна… подожди… – голос звучал очень странно, будто смущенно.

— Что случилось?

Гаал протянул мне на раскрытой ладони кольцо с выгравированным сердцем и ту самую резинку для волос из моего видения. Быть может, ему было дано вторгаться в память и что-то знать, а может, просто понадеялся на свою интуицию, предполагая, что эти вещи значат нечто важное.

— Это твое. У нас не принято отнимать принадлежащее живым, – холодно бросил Гаал. Я пожала плечами, но мелочевку забрала. Мне не хотелось пересказывать ему увиденное. Казалось, мое прошлое буквально переполнено грехом, и лишь одно его очередное упоминание осквернит священные залы Станции и весь орден.

— Идем, сестра, – настойчиво вмешался Айзек. Он явно был не доволен широким жестом брата, но говорить ничего не стал.

Оставив Гаала в одиночестве, мы пошли по змеистым темным коридорам, пахнущим сыростью стен, йодом и ржавчиной металлических перил на лестницах.

— Обелиск, должно быть, вернул тебе память, однако посмею напомнить, что никакой жалости к неверным быть не может. И никакой пощады. Мы берем пленных только по распоряжению Настоятеля. Остальные должны безжалостно уничтожаться. То, что они делают с Зоной, то, что хотят сделать с Обелиском, не заслуживает прощения, – сурово наставлял Айзек. Впрочем, я теперь не нуждалась в подсказках – слишком ярко и живо стояли перед глазами образы всей мерзости неверных, их жестокости и грязи.

Но вездесущий образ женщины в сером комбинезоне так и не исчез. Она будто бы наблюдала за мной со стороны, находясь везде и нигде одновременно, прямо за спиной и совершенно далеко, где-то на другом конце земного шара.

— Твоя судьба здесь. Протяни руку, сделай то, для чего рождена, – шептала она. Интересно, брат Айзек тоже ее слышит?

Мы прошли коридор, усеянный по бокам ржавыми шипами подпорок, по которым тянулись провода, и заглянули в оружейную. Мне выдали облегченный комбинезон, не сковывающий движения, но при этом обладающий защитой от аномального воздействия и прочными пластинами в проекции жизненно важных органов. Вооружили же укороченной версией автомата Калашникова. «Большего для нашей миссии и не надо», – пояснил Айзек.