Книга Падшие, страница 73 – Ольга Головачева, Михаил Головачев

— Не беспокоить до свистка, – приказал Темный охранникам, закованным в тяжелую броню.

Едва мы остались тет-а-тет, наемник запер дверь изнутри на покрытый ржавыми пятнами ключ.

— Боишься, что сбегу? – Я натянула дежурную улыбку, хотя внутри нарастало напряжение.

— Нет. Не хочу, чтоб меня кто-то донимал в ближайшие пару часов.

Наемник скинул куртку, оставшись в пятнисто-зеленой футболке. Наклонившись к низенькой тумбочке, Темный вытащил из нее две покрытые потеками рюмки и бутылку с янтарным содержимым. На небольшом столике материализовалась пепельница, две плитки шоколада, пакет сушеной говядины и пачка, судя по золотой фольге на упаковке, дорогих сигарет.

— Прошу, – кивнул Темный на кресло рядом с собой. Я осторожно присела на краешек. – Спокойно. Я всего лишь хочу тебя узнать получше. И отблагодарить. Понимаешь ли, ни одна моя цель не становилась соратником. Обычно они просто заканчивали свою жалкую жизнь либо передавались кому положено. Ты же стала вознаграждением.

— Думаешь, продешевил?

От напитка приятно пахло сливками и специями. Чаду Обелиска не полагалось без причины вкушать алкоголь и тем более туманить свой рассудок, находясь в окружении врагов. Но вряд ли такой грех мог сравниться по тяжести искупления с теми, что я уже совершила, стараясь выжить и не изменить себе.

— Отнюдь. – Темный закурил, по комнате поплыл горьковатый дымок. – Скорее предатель не знал твоей истинной цены. И даже не в курсе, насколько вляпался сам. Ты можешь открыть на него охоту. Удивлена? Даже с нашей точки зрения продать своего для спасения собственной шкуры или за некие блага – низость. Однажды некий сталкер не смог договориться с наемником о цене. Вернее… солгал. При заказе назвал сумму в несколько раз выше той, которую планировал отдать. Задача была плевая. И когда пришло время платить по счетам, несчастный идиот не придумал ничего умнее, кроме как нам же поставить цель по ликвидации исполнителя.

— Мда… Не обремененный интеллектом персонаж.

Я чуть пригубила из рюмки. Напиток обжег слизистую и горячей волной разогнал кровь.

— Во, верно говоришь! – Темный выпил залпом и затянулся вместо закуски. – Идиот думал, что мы как портовые шлюхи за монету выполним его самые грязные желания… Со Стасом ты, к сожалению, познакомилась. Mea culpa. Я был занят несколько другими делами…

— Что? – вздрогнула я, услышав знакомые слова.

С иной, более искренней интонацией некоторые братья произносили их в завершение описания своего тяжкого греха на исповеди. А то и вырезали на своем теле, если считали недостаточным очищение только души.

Большинство молодых посвященных предпочитали современный язык, но кто-то постарше не брезговал и древними наречиями. Особенно Гаал, перемежавший обычные слова с высокой латынью в минуты глубокой задумчивости.

Радикальные методы покаяния я встречала лишь в историях о ранних годах существования ордена. Ходит легенда, что под многочисленными татуировками Курта была спрятана такая надпись. Варианты событий расходились в разных интерпретациях: то ли тогда еще юный медик просто не смог спасти кого-то из нейротехников, получившего тяжелые повреждения, то ли сам брат во время операции допустил ошибку, отчего пациент покинул грешную землю… Спросить у Курта напрямую никто не решался. Не годится нарушать тайны исповеди, особенно из-за банального любопытства. К тому же медик тоже не гнушался дуэлей. Разве что, в отличие от Деймона, Курт совершенно не пользовался оружием, полагаясь лишь на силу собственных крепких кулаков.