Книга Седой, страница 16 – Максим Бугаёв

— Потише, женщина! С каких пор тебя волнует моя личная жизнь? Распрягай коней! Не стоит мне тут лекции про мораль читать, моя дорогая сестрица. Ты мне кто, мать? — недовольно заёрзал на месте Мука. — И потом, буже Латус никакой мне не хозяин! Я что, его пёс цепной? Забыла откуда я родом? Мы с тобой дети улиц, а это значить, что у нас не может быть хозяина, никогда! По крайней мере, у меня, — скрестил руки на груди Мука и гордо поднял голову, специально сделав акцент на последнем предложении.

Девушка немного приподнялась из-за стола и отвесила на глазах у малочисленных посетителей брату увесистый подзатыльник.

— Хватит свои перья распускать, ты посмотри, как раскудахтался! — осадила девушка парня, — Кто, по-твоему, нас вытащил с трущоб и дал право на фамилию? Кто нас приютил и взял под свою опеку? Кому мы должны нынешним своим положением? Забыл? Или тебе напомнить?

Хурма лишь отвёл взгляд в сторону, нахмурив брови, проглотив обиду. Ответить было нечего. Не в силах что-то дельное противопоставить словам сестры он от злости просто заиграл желваками, продолжая хмурым взглядом следить за базарной площадью.

— Братец, ответить нечего? — продолжала наседать сестра, — Всё, язык ниже спины застрял? Ты ведь такой самостоятельный и независимый. Так ответь мне, как нам, по-твоему, называть буже Брим Латуса? Друг, кореш, или знакомый? Нет, конечно! Он наш хозяин, уясни это, наконец! Вбей себе это как за правило, в свою бестолковую голову. Человек, дающий нам кров, пищу и работу не может зваться иначе, как хозяин, ты это понимаешь? Отвернись он от нас и кто мы станем, что будем делать? Как будем выживать? Меня на панель отправишь, а сам в подворотни с ножом на прохожих? Долго это продлится? Забыл уже про колонию для малолетних? Только теперь, если тебя схватят, так легко не отделаешься. Ярлык раба повесят и в рабство на пять лет как минимум отправят.

Крыть было нечем. Хурма достал из портсигара дорогую сигарету и прикурил её, выпустив в воздух клубы клубничного аромата. Он понимал, что сестра была полностью права, чувство гордости и собственного достоинства, которое может быть, даже у дворового пса, сдавливало горло железными тисками.

— Аса, ты слишком много разговариваешь как для плоскодонки, — этими словами Мука всегда поддевал младшую сестру, когда ему не было, что ответить на железные аргументы кровной родственницы.

Очередной удар ниже пояса со стороны старшего брата, который уже по счёту. И реакция сестры была однозначной, как и всегда.

— Ах, ты сволочь! — залепила пощёчину Аса старшему брату, не в силах держать себя в руках. Её сильно задевало и ранило это. Она была красива, стройна, фигуристая, с большими глазами синего цвета, находящимися под пышными ресницами. Пухлые губы, милое личико, и длинные волосы заставляли прохожих оборачиваться в милой улыбке, пройди она по улице. Но вот чем природа не одарила, Асу Лап, так это грудью. И это была ахиллесова пята для Асы. Комплекс, который Аса не в силах была преодолеть, не взирая, на её сильный характер и твёрдую волю. С каждым годом это проявлялось всё отчётливее.

— Да кому нужны эти сгустки жира спереди? — в отчаянье всхлипнула сестра, в очередной раз, проронив из глаза скупую слезу.

— Ну, вот, к примеру — буже Латусу по нраву девушки с пышной грудью. Как и мне впрочем, — забил очередной гвоздь в крышку гроба самолюбия сестры Хурма. Он знал, что его сестра безответно влюблена в Бримуса Латуса и готов был поклясться, что Аса бы и чёрту душу продала, ради того, чтобы быть с этим рыжеволосым Лисом.