Книга Это твоя ошибка, дамочка-Бог, страница 72 – Максим Бугаёв

— Блиф, по сути своей, — выражение, применимое к самому низшему члену клана.

Ага, то есть меня обозвали сейчас шестёркой. Неприятно, но справедливо. Агриться на это нет смысла.

— Хочу с мастерами по дереву встретиться, с плотниками и другими строителями. Есть у меня одна задумка, хотелось бы получить у них консультацию по некоторым вопросам и подсчитать, во сколько обойдётся одна единица проекта.

Вот теперь, похоже, мои слова попали в цель. От насмешливого взгляда Толина не осталось и следа. Он вообще, похоже, воспринял мои слова как вызов здравому смыслу. Нахмурился, гадко так ухмыльнулся себе в бороду и, достав карандаш и лист, положил их на прилавок и пододвинул в мою сторону. Но руку убирать не стал.

— Сейчас посмотрим, как плут попытается выкрутиться, — чуть ли не плюнул он мне в лицо. — Покажи, что за идея в твоей голове. И постарайся сделать так, чтобы я поверил.

Не могу сказать, что этот квадратный дедуган прямо воодушевил меня своей речью. Мне не хотелось ему показывать, что у меня была за задумка, но ситуация в целом попахивала неприятно. Надо было как-то выкручиваться, ещё и получить карандаши с бумагой. Потому что на пальцах не рассказать ремесленникам, что мне от них надо.

Короче, плюнув на всё, я решил, что в случае чего просто перегрызу дворину горло, если всё зайдёт слишком далеко, в том случае, если он меня не располовинит раньше своей подстругачкой.

— Всё ради того, чтобы ты улыбался, — хмуро бросил я в его сторону, понимая, с кем имею дело.

Судя по чертежам на стене, изобразить на бумаге банальным рисунком свою идею не получится. В том смысле, что этот мужик не сможет её принять должным образом, в соответствии со своими принципами и ценностями. Придётся сделать чертёж. Но для этого нужны инструменты.

Глянув на комбайн у витрины, я повернулся к Толину и решительно потребовал:

— Мне нужно воспользоваться этим комбайном, — ткнул я рукой в деревянного монстра. — Карандаши: мягкий, твёрдый и средний. Табурет. За две минуты я не управлюсь, так что приготовься подождать. Толстая плотная бумага, соответствующая для черчения, а не эта промокашка, которую ты мне подсунул. И подними жалюзи, мне нужен дневной свет.

Дворин отложил топор в сторону и слез с прилавка, не выпуская меня из виду. Задумался, хмыкнул и кивнул сам себе.

— Борин, — обратился он к одному из своих бородачей в магазине, — вот этих, — он пальцем указал на Ульму, Жука и Виру, — гони взашей за двери. Никого не впускать. Я занят!

Через минуту у меня всё было, что я потребовал, и Вирт осталась со мной. Девушка тревожно поглядывала в витрину, через которую видела на улице Виру в компании Ульмы и Жука.

Я же принялся за работу. Толин как призрак стоял за моей спиной, чем, честно сказать, нервировал меня, но не до такой степени, чтобы у меня ничего не получалось. Не хватало только музыки, но за неимением таковой я сам стал напевать себе под нос знакомые мелодии и слова, полностью погрузившись в работу.

Чертить я начал сразу в трёхмерной проекции, в разрезе. Первые минут тридцать я ещё слышал какое-то одобрительное покрякивание за спиной со стороны бородача и тихое сопение Вирт. Но после старик, видно, сообразил, что в ногах правды нет, и принёс два стула, чем уважил меня. Так как стул для Вирт можно было сразу воспринимать как жест признания. Спустя ещё какое-то время старик приказал принести своему помощнику холодный квас и закуски. К тому моменту я был только на середине работы.