Книга Чужое Дело. Пролог, страница 171 – Максим Бугаёв

К концу дня меня одолело легкое недомогание. Я решил, что всему виной недосып и усталость, и продолжил работу. Оставалось закончить совсем немного, а переносить инвентаризацию на завтра я не мог — впереди были запланированы другие, не менее важные дела, от которых в будущем много чего зависело.

Я бы сказал, даже более чем важные. Завтра мне предстоит встреча с человеком, аудиенции которого я добивался уже слишком долго. И, само собой, весь день будет полностью посвящён этому событию. Причём с самого утра и до позднего вечера. Работы предстоит немерено выполнить и от лишних забот не откреститься. Поэтому, откладывать важные дела на потом было не в моих правилах.

Закончив обход последнего склада, я почувствовал, как силы стремительно покидают меня. Шаги замедлились, дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а грудь словно сдавило невидимым обручем. Воздуха не хватало, голова начинала кружиться, а в висках пульсировала нарастающая боль.

Спустя короткий промежуток времени уже казалось, что каждый вдох давался мне с трудом. Глухая тяжесть внутри не отпускала, но я упорно продолжал двигаться вперёд, надеясь, что это всего лишь усталость и скоро все пройдёт. Однако ощущение странного, непонятного беспокойства не покидало меня, заставляя задуматься, всё ли в порядке со мной.

Когда уже ощутил жар и перед глазами всё поплыло я остановился. Усевшись на первую попавшуюся бочку, я отложил документы в сторону и быстро расстегнул кружевной ворот рубахи.

— Хозяин, что с вами? — подбежал ко мне черноволосый муж в военном платье, заботливо заглядывая мне в глаза.

Я смотрел на его лицо и никак не мог понять, кто он такой. Во мне бушевала странная смесь чувств. С одной стороны, я был уверен, что знаю этого человека, но его имя ускользало от меня. С другой — чем больше я всматривался в черты его лица, тем сильнее росло ощущение, что он мне совершенно незнаком.

Это странное раздвоение восприятия приводило меня в замешательство. Мысль о том, что я могу ошибаться в собственных воспоминаниях, пугала до жути. Я чувствовал, как внутри зарождается тревога, словно что-то важное ускользало из-под моего контроля.

— Принеси мне воды, пожалуйста, — сказал я ровным голосом, стараясь сохранить видимость спокойствия, хотя руки сами потянулись к голове, пытаясь сжать виски, словно это могло облегчить нарастающую боль.

Сильная головная боль пронзала меня, как молния, от виска к виску. Короткие импульсы, но с каждым разом они становились всё чаще. Подташнивало, грудь сжимало, и я не мог избавиться от ощущения, что мне не хватает воздуха. Неужели инфаркт? — мелькнула предательская мысль. Но я сразу же отбросил её в сторону. При инфаркте болит сердце, а с моим мотором было всё в порядке. Боль в груди ощущалась иначе. Она напоминала фантомные боли, не имеющие никакого отношения к лёгким. Нет, даже больше — эта боль не имела ничего общего с этим телом. С тем телом, внутри которого я пребывал.

Да, именно так. Сказано верно. Вроде и правильная формулировка болевых ощущений, но в тот же момент сама логика этих слов: как минимум под большим сомнением.

Мне не нужно было оправдывать свои мысли или объяснять их кому-то. Я точно знал, что правильно оценил своё состояние. Объяснить это случайному человеку было бы трудно, да и незачем. Постепенно я осознал всю абсурдность ситуации. Я оказался в теле другого «я», того, кто был намного старше меня. Того «я», который был здесь, в этом мире. Эта боль в груди была моей болью, но не для этого тела, не в этой реальности.