Книга В тени гегемона, страница 80 – Ольга Валль

— Да он всегда орет, — полковник переключил коммуникатор на своих, но говорить начал ещё в рубке, чтобы было слышно и капитану корабля: Выдвигаемся двумя отрядами. Жду у десантного бота через десять минут. Первый отряд возглавляю я, второй — майор Коннор.

С этим чертовым кораблем всё было не так! После первого выстрела он пытался резко сменить курс, потом еще раз пальнул, но как-то спешно, бестолково и в обратную сторону, потом открыл шлюзы.

Два десантных бота влетели в совершенно пустой ангар, два отряда разбежались по кораблю веером, поддерживая связь по рации, встроенной в шлемы.

Нижний, технический, этаж был пуст. На втором, жилом, их встретили не люди, а странный запах и выстрелы. Космодесантники удивились, перестроились в боевой порядок и ответили. Организованное сопротивление закончилось быстрее, чем Руперт ожидал, а неорганизованное вызывало недоумение.

— Что они тут употребляли? — хмуро поинтересовался Коннор, не понимающий причин, по которым гражданские решили атаковать космодесант. Вопрос был риторический. Стоило снять шлем, как в нос шибанул отчетливый запах хуаны.

Десантники продолжили продвижение по коридорам корабля. Выскочив из-за поворота, какой-то штатский попытался выстрелить в Вагензайла из бластера, но луч легко отразился от доспехов из синей стали, оставив на стене черное выжженое пятно. Руперт приложил смельчака с размаха рукавицей и продолжил пробежку, не отвлекаясь на сползающее по стене тело.

В наушнике монотонно ругался брезгливый Коннор, который нашел чью-то личную каюту. Содержимое для десантника интереса не представляло, но майор в красках расписывал, как бы хотел пригласить сюда следователей. И прокурора в придачу. А лучше сразу расстрельную команду.

— Любишь ты, Коннор, крайние меры, — проворчал Руперт, простреливая замок очередной каюты и распахивая дверь с ноги. Его ждал повешенный. То есть сперва Руперт увидел неподвижный силуэт, и это единственное, что помешало ему выстрелить, потому что человек висел низко, чуть касаясь пола.

Мужчина. Молодой, волосы в колтунах и крови, голый по пояс, босиком. Через миг Руперт увидел и натянутую веревку, и спину с отвратительными ранами и стянутые сзади руки.

— Вашу ж мать, — выругался Руперт, поводя стволом бластера по периметру каюты. — Кому ж тут так неймется-то?

Он шагнул в каюту, убедился, что палача в комнате нет — и вдруг на потемневшем лице казненного открылись глаза. Огромные голубые глаза, медленно фокусирующиеся на Руперте узкими змеиными зрачками. Живые и полные муки.

Руперт ошибся. Это была не казнь, это была пытка. Ноги повешенного доставали до пола, стоя на цыпочках. Вагензайл выстрелил, пережигая веревку, и человек пошатнулся, с хрипом потянув на себя воздух, а потом начал молча заваливаться.

Руперт подтащил тело к стулу, раздернул узел петли на шее, под десантным ножом разошлась веревка на руках, и Вагензайл выругался еще раз, рассмотрев искалеченные руки. Тот даже не застонал, когда изломанная синюшная кисть упала на бедро. Сел. Но идти он не сможет. И если вести под руки… под руку… Да там даже держать не за что! Вообще не понятно, как он до сих пор в сознании. Где не порез, там ожоги или гной.

— Коннор! Я на второй палубе. Нужны носилки для эвакуации раненого.