Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 69 – Алекс Го

Старшая ученица Сяо Лань, высокая и строгая, с темными, как смоль, волосами, собранными в тугой пучок, наблюдала за ним с каменной ступени, скрестив руки. Ее взгляд, острый и неумолимый, будто просвечивал его насквозь, видя ту ярость, которую он так тщательно скрывал.

— Ты копаешь так, словно хочешь зарыть в землю кого-то живьем, - заметила она, и в уголках ее губ дрогнула тень улыбки.

Хань Ян не ответил. Он действительно представлял, как закапывает здесь весь этот проклятый пик, всех его старейшин, всех этих слабоумных учеников.

Мэйфан, присевшая рядом на корточки, аккуратно поправляла хрупкие стебли Лунного Шиповника - растения, способного исцелять раны, но лишь если к нему прикоснуться с искренней заботой. Ее пальцы двигались бережно, почти нежно, и Хань Ян невольно наблюдал, как под ее прикосновениями поникшие листья распрямлялись, будто оживая.

— Если продолжишь смотреть на меня так, словно хочешь сжечь взглядом, шиповник завянет, - сказала она, не поднимая головы.

Он отвернулся.

Поначалу ему хотелось сопротивляться. Сжечь теплицы или подорвать баки с жидкими алхимическими смесями, которые в малых дозах использовались как удобрения, а в больших - стали бы ядом, на долгие годы отравившим землю. Но это было глупо, так что оставалось только стиснуть зубы и продолжить заниматься бессмысленным копанием в земле.

Учеников тоже хотелось поколотить, и с его знаниями боевых искусств он бы вполне справился со всеми своими одногодками. Однако это не принесло бы ничего, кроме краткого удовлетворения. Поэтому приходилось терпеть их глупые попытки подружиться. Ян не понимал зачем это нужно, но старшие адепты и учителя тут почему-то постоянно твердили о том, как важна дружба и взаимопомощь, и даже домашние задания обычно заставляли делать в парах или группах.

Пятерка девчонок, еще со времен экзамена действовавшая как сплоченная команда, то и дело пыталась и его в это втянуть, хотя он и сопротивлялся. Хань Ян подозревал, что они все попаданки, но пока не был в этом точно уверен, все же с четырьмя из них он прежде не был знаком.

А-Хуа, круглая, румяная, с вечно растрепанными волосами, часто находила его в дальнем углу сада, где росли ядовитые травы. Она приносила с собой сладкие лепешки и, не спрашивая, садилась рядом, болтая о пустяках - о том, как старшие ученики боялись подходить к Черной Белладонне, о том, что старейшина Ли в молодости был знаменитым травником-отравителем, о том, что если шептать Золотому Жасмину свои желания, они могут сбыться.

— Ты знаешь, почему тебя поставили ухаживать за ядовитыми грядками? - спросила она однажды, отряхивая крошки с одежды.

— Потому что все здесь ненавидят меня, - проворчал он.

— Потому что ты единственный, кто не боится их, - поправила она. - Остальные, если долго работают с ними, начинают слышать голоса. А ты… ты, кажется, не слышишь.

Хань Ян замер. На самом деле, он тоже слышал. Но по сравнению с прошлой жизнью, когда в его голове звучали крики и вой жертв, голос трав был не громче шелеста книжных страниц. Шепот в листьях, скрип корней под землей, тихий смешок, когда он проходил мимо Кровавого Корня. Он настолько привык игнорировать странные звуки, что даже не вслушался ни разу, о чем они там бормочут.

К концу первого года он неожиданно для всех стал лучшим учеником пика. Ядовитые растения слушались его. Черная Белладонна раскрывала свои цветы при его приближении, Смертоносный Плющ обвивал его запястья, не оставляя ожогов, а Кровавый Корень, от которого другие ученики сходили с ума, лишь тихо шелестел, будто рассказывая ему свои секреты.