Книга Вечно голодный студент 3, страница 115 – RedDetonator

В конце концов, всё заканчивается. И регенерация лёгких с носоглоткой закончилась. Кашель сошёл на нет, я нормально задышал и начал чувствовать, что жизнь, чуть-чуть, наладилась…

Следующими в список на регенерацию я назначил кисти рук и ноги. Они нужны мне, чтобы продолжить бег. Я и сейчас могу, но это очень больно.

«Нет времени», — пришёл я к заключению. — «Придётся терпеть».

Выбираю для форсрегена указанные конечности, а затем поднимаюсь на ноги и начинаю движение на север.

Если я верно помню карту, по этой роще я смогу пройти не более двух километров, а затем начнётся поле, а после него, на пути к мосту, будет сожжённая роща.

Дроны срисуют меня сразу же, поэтому мне нужен максимум скорости.

Прислушиваюсь к окружению. Вертолёта не слышно, но это не значит, что пидарасы не высадили никого подальше. Хотя, вертолётные лопасти слышно очень далеко — было бы глупо высаживать людей на дистанцию свыше шести-восьми километров от цели. А цель у них одна — мост. Ничего не изменилось, расклад всё тот же, и они это понимают не хуже, чем я.

Мне надо на сраный мост, а им надо, чтобы я до него не дошёл. Если я дойду, то дальнейшие поиски резко осложняются, а это равносильно тому, что я благополучно смылся.

«Если бы не ебучие рыбы, не было бы никаких проблем у меня», — подумал я. — «Сука! Блядь!»

Гнев подогревает сознание и притупляет боль. Твёрдой походкой преодолеваю рощу, а затем срываюсь в бег.

Вижу я хреновато, потому что глаза повреждены и адски болят от встречного ветра, но надо бежать, потому что сейчас бег — это жизнь. Буквально.

ИК-зрение, согласно отчёту интерфейса, урезано до 356 метров, а УФ-зрение заблокировано из-за повреждений. В обычном же зрении у меня мутная пелена, через которую почти ничего не видно.

Ничего, главное, чтобы руки восстановились — 356 метров обзора для прицельной стрельбы хватит за глаза…

Регенерация конечностей идёт в замедленном режиме. Форсреген ног словил дебафф на 96 %, а руки дебаффнуты на 17 %. Общее время до завершения — 19 часов, но в них есть 1 час 28 минут, за которые отрегенятся кисти.

Это очень тяжёлые повреждения, но мне есть, чем платить, поэтому наплевать.

Бегу через поле и вижу сгоревшую рощу. Повсюду пепел, из которого торчат обгоревшие стволы деревьев. Вижу одного урода, успевшего остыть — он прижался к чёрному стволу дерева и его приварило прямо к нему.

Можно было бы пойти и посмотреть, чем всё закончилось, но у меня полно других проблем, поэтому в жопу этих уродов.

Дрон-камикадзе пристроился прямо за мной, но держится на солидной дистанции.

Я бы повернулся к нему и снова показал средний палец, но это замедлит регенерацию. Мне кажется, я уже достаточно выразил своё к ним отношение, не словом, не жестом, но делом.

«Эти гондоны штопанные уже не оправятся после такого», — подумал я со злорадством. — «Никаких больше вечеринок».

Пожар, тем временем, двигался дальше, а я бежал за ним.

Холм у моста уже пылает и чадит в небеса чёрным дымом. Только сейчас я подумал, что это отличное прикрытие против дронов — в пламя они их точно не заведут, а ещё оно даёт неслабый такой засвет. Для меня всё это настолько ярко, что я не могу различить в том направлении практически ничего. Теплаки на дронах испытывают ту же проблему, но гораздо острее, чем я, потому у этих уёбков на дронах стоят, почти гарантированно, китайские дешёвки.