Онлайн книга «Вечно голодный студент 4»
|
— Лютики, три головы! — сообщил я. — Два километра, девять часов по курсу машины! Лапша! — Разделай остаток, — попросила Лапша Гадюку. — Хорошо, — ответила та. Лапша помчалась в указанном направлении, и я пронаблюдал краем глаза, не забывая крутить головой на 360 градусов, как именно она работает со зверями. Она вступила в схватку с тремя лютиками, среди которых быстро выявился слабейший — вожак направил его в первую атаку, чтобы оценить степень опасности жертвы. Но Лапша слишком быстро опутала его лапы паутиной, а затем поступила точно так же со вторым лютиком, сразу же кинувшимся в атаку. Вожак, увидевший итог, переоценил ситуацию и попробовал бежать, но и его постигла участь быть оплетённым паутиной. И через пять с лишним минут Лапша уже показалась из-за кустов. Она приволочила ещё живых лютиков, которые жалобно и отчаянно воют, полноценно осознавая, что скоро их ждёт смерть… — Гадюка! — позвала Лапша. — Прикончи их! Она притащила довольно-таки тяжёлых лютиков к рефрижератору, а затем подбежала Гадюка и прекратила их мучения тремя выстрелами из помпового дробовика. Он заряжен пулевыми патронами, которые даже если и не пробивают череп, передают ему максимум кинетической энергии, которая превращает мозги жертвы в кисель. Но вожаку не хватило одного попадания, поэтому Гадюка выстрелила ещё два раза, прежде чем он сдох. — Ещё уровень! — воскликнула она радостно. — Какой это? — уточнил я. — Тридцать шестой! — воскликнула Гадюка. — Как быстро! — Было бы гораздо быстрее, сражайся ты с ними честно, — заметила Лапша. — Но три лютика порвали бы тебя, как Тузик грелку. — Нам бы таких учителей на старте… — произнёс я. — А то мы почти каждый левел выгрызали из жопы судьбы… Невольно вспоминаю первые КДшные деньки в Новокузнецке. — Да… — согласилась Лапша. — Но смертность была — охренеть просто… — добавил я. Первое поколение КДшников вымерло почти полностью — когда мы начали стабильно ходить в рейды, «старожилов» можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Там ещё и место такое неудачное — тайга, полная агрессивных и голодных тварей. Смертельный экстрим, короче, а не прокачка. — Поэтому мы и качаем её именно так, а не иначе, — улыбнулась Лапша. — Вам было тяжело там? — спросила Гадюка. — Ещё как, блин! — усмехнулся я. — Спроси Щеку — он обожает вспоминать те времена. А у меня воспоминания о том периоде моей жизни вызывает неприятные ощущения. В основном потому, что я невольно возвращаюсь к воспоминанию о хранилище Росрезерва, в котором, наверное, до сих пор стоят те свинцовые чушки… Они убили Новокузнецк — вернее, сначала они убили надежду, а затем и сам город. Это было психическое потрясение, с которым справились далеко не все. Кто-то застрелился на месте, а кто-то пошёл вразнос. Но все, абсолютно все, поняли, что это разделило нашу судьбу на «до» и «после». И мало кто захотел жить в этом «после». Мы, например, не захотели, поэтому свалили подальше. И это наложило на нас свой отпечаток. Фура и Галя, при первой серьёзной опасности, сразу же начали продумывать вариант, как бы нам сняться с места и свалить куда подальше, как и в прошлый раз. Да что говорить, мы с Лапшой тоже начали это обдумывать, как и, думаю, все остальные. Фазан вчера, за завтраком, завёл разговор о том, что Бомбардир в образцовом состоянии, как и Ан-12. И ещё он отметил, что у нас, вообще-то, есть подготовленный экипаж, который может, теоретически, долететь на Бомбардире в один конец, без его участия. |