Онлайн книга «Вечно голодный студент 6»
|
Режим «Пульсация»: серия высокочастотных вспышек 8–14 Гц яркостью 18 000 люменов длительностью до 6 секунд, вызывающая сильную дезориентацию, тошноту и нарушение равновесия у всех целей в конусе 45° на дистанции до 35 метров. Расход: 1240 килокалорий за 36 минут непрерывного свечения в режиме «Фонарь», 1489 килокалорий за одну «Вспышку», 1354 килокалории за 33 секунды «Луча» или 1612 килокалорий за 6,8 секунд «Пульсация». Примечание: значительно усилена защита глаз и зрительного аппарата носителя. Возможна тонкая настройка спектра и частоты. Повторное интенсивное использование в короткий промежуток времени вызывает умеренное истощение люциферина и временную усталость желез. — М-да… — произнёс я, прочитав описание и эффекты. — Мощность растёт… — Мне продолжать? — спросил Муравей, выглянувший из спальни. — Или протестируем? — Да тут особо нечего тестировать, — ответил я. — Давай сразу до протоапекса и там уже посмотрим. — Хорошо, тогда я приступаю, — сказал Муравей и вернулся в спальню. В гостиную вошёл Хвощ. — Всё в порядке? — спросил он. — Да, в полном, — сказал я. — В городе всё спокойно? — Да, всё отлично, — ответил Хвощ. — Народ на духовном подъёме — все с нетерпением ждут прибытия самолёта… Смотрю на часы. — Ещё где-то два-три часа и прилетит, — сообщил я ему. Фазан летает практически без передышки — гоняет наш Бомбардир из Волгограда в Челябинск и обратно, эвакуируя челябинцев по семьдесят человек за раз. Эти люди уже больше полугода жили без электричества, а тут рейс на самолёте — я даже не представляю их ахуй от происходящего. — Мне нужно эвакуировать семью и близких мне людей… — заговорил Хвощ. — Это не ко мне, а к Профу, — ответил я сразу же. — Мы с Муравьём здесь вообще не за эвакуацией, а по другим вопросам. — Да, я знаю, — сказал Хвощ. — Но можно ли организовать… — Нет, нельзя, — отрезал я. — К Профу с такими вопросами. Что тебе мешает связаться с ним? — Я бы не хотел делать это публично… — объяснил Хвощ. — А-а-а, хочешь выглядеть в глазах своих лучше, чем являешься на самом деле? — с усмешкой спросил я. — Ладно… Достаю из подсумка «Азарт». — «Январь», вызывает «Дюшес-1», — воззвал я к небесам. — «Дюшес-1», «Январь» на связи, — ответил мне Ронин. — Тут один человек хочет эвакуировать своих родных на самолёте, — сообщил я. — Можно устроить? — Можно, — ответил Ронин. — Но нужно обратиться к «Иволге-1». Он всё организует. — Понял тебя, «Январь», — сказал я. — Конец связи. Прячу рацию обратно в подсумок и возвращаюсь к чтению газеты. Баклажаны — это охренительно… — И? — нарушил возникшую тишину Хвощ. — Что «и», блин? — нахмурившись, уточнил я. — Ты обратишься к «Иволге-1»? — спросил он. — Каким это, сука, образом⁈ — спросил я. — Он же сейчас в воздухе находится! Прилетит — пообщаюсь с ним насчёт твоей семьи и остального! — А-а-а, я понял, — ответил Хвощ. — Спасибо большое. — Не за что, — вздохнув, сказал я. — Готовь своих к вылету, чтобы не задерживали. — Да-да, хорошо… — произнёс Хвощ и покинул гостиную. «У всех свои шкурняки, блин», — подумал я с неодобрением. — «Жаль, что газета кончается…» Я удивлён тем, что конкретно эту газету не пустили на растопку — всю зиму и ранней весной тут жгли всё, что может гореть. Наверное, Хвощ сохранил эту газету в качестве напоминания о былых временах — в этом есть смысл. |