Книга Вечно голодный студент 7, страница 77 – RedDetonator

Во дворе садимся в тачку Ронина — у него, в отличие от меня, есть личная Toyota Camry XV70.

— Ты точно можешь вести? — уточнил я, сев на переднее пассажирское сиденье. — Ты же не намотаешь нас на ближайший столб?

— Я в норме, — ответил Ронин и завёл двигатель.

Доезжаем до НИИ КД — я написал им заранее, поэтому нас встречала делегация врачей, прямо-таки жаждущих посмотреть, как поведут себя ненавистные им кости Ронина при контакте с пулями.

Некоторое время для меня было загадкой, чего это Проф и все остальные так носятся с этим НИИ, выделяют ему так много ресурсов и выполняют почти любые требования доктора Галыгина.

Я обратился к нему с этим вопросом, и он мне всё объяснил, в принципе, исчерпывающе.

НИИ КД — это первый камень в фундамент, на котором будет сформулирован ответ — а что это вообще, блядь, такое?

Прошла куча времени с момента начала зоошизы, но мы до сих пор даже на полмиллиметра не приблизились к ответу, который бы объяснил феномен когнитивной девиации и что сейчас происходит.

А теперь у нас собрана целая команда специалистов разного профиля, в которую входят не только врачи, но и микробиологи, биологи, физики, химики и прочие высококлассные профессионалы, которые тратят всё доступное им время, чтобы ответить на этот довольно-таки насущный вопрос.

По мнению Профа, безответственно иметь ресурсы и возможности для начала поисков ответа, и сидеть на жопе ровно, полагая, что эти поиски не в приоритете.

А что будет, если этот феномен закончится? Что будет, если он с нами навсегда? По какому принципу это всё работает?

Так или иначе, но каждый из нас задавался подобными вопросами и Проф решил, что надо начинать искать ответы.

Ну и, в качестве бонуса, учреждение НИИ — это элемент престижа. Ни у кого больше нет ничего подобного, никто, из известных нам сообществ людей, не занимается ничем подобным, а Фронтир занимается.

И, как любит говорить Щека, люди всё видят — для них это символ того, что мы переходим от выживания к устойчивому развитию. Это, по словам Профа, значит просто дохрена и имеет далекоидущие последствия.

— Мы подготовили помещение! — воскликнул Аркадий Львович. — Проходите!

— Идём, — сказал я Ронину.

Лицо его не выражает былой уверенности. Наверное, это связано с тем, что окружающие нас специалисты проявляют нездоровую заинтересованность в том, что скоро произойдёт.

Нас провели в отдельное помещение, где уже установили защитные щиты из поликарбоната, а также установили камеры.

— Здесь мы испытываем некоторые способности, — поделился со мной сведениями доктор Галыгин. — Испытуемый, снимите всю одежду и встаньте на красной точке на полу! Галина Фёдоровна — за камеру!

— Трусы снимать? — уточнил Ронин.

— Разумеется, нет! — всплеснув руками, ответил Аркадий Львович. — Товарищ Новиков, готовьте оружие! Все остальные — встать за защиту!

Вооружаюсь ТОЗ-8 и вскидываю его.

— Куда мне нужно стрелять? — спросил я.

— В левую руку… — сказал доктор Галыгин, а затем вытащил из кармана маркер и подошёл к Ронину. — Вот сюда. Не промахнитесь!

Он поставил точку примерно в центре его правого плеча и ушёл за щит.

Целюсь ровно туда, куда указано, и стреляю без предупреждения.

— АХ!!! — закричал Ронин. — БЛЯДЬ!!!

— Это норма… — произнёс доктор Галыгин. — Медсестра — извлеките пулю, если она осталась в ране! И потом срочно в КТ!