Книга Вечно голодный студент 7, страница 128 – RedDetonator

Думаю, это рандом подкинул ему мутацию и он выбрал её от безальтернативности — Нарк убеждён, что звери получают такие же расклады, как и мы, а также способны понимать, когда рандом нароллил им хуйню. Если бы они не понимали, то мы бы сейчас жили в мире страшных и нежизнеспособных уродов…

Перебегаю проспект и перепрыгиваю через ограждения, в результате чего оказываюсь на спортивной площадке с двумя футбольными полями.

Ёжик не отстаёт от меня и тоже перемахивает через забор.

«Мозгов у меня нет, господа, но зато есть идея…» — подумал я, посмотрев на футбольное поле.

Перепрыгиваю решётчатый забор и оказываюсь посреди футбольного поля.

Ёжик сразу же полез на забор, а я сразу же выпустил электропроводящую нить.

Набалдашник ударился в забор и начал передавать ему разряд, а на нём Ёжик — последнего сразу же начало колбасить в стиле полночной лихорадки, но он нашёл в себе силы и оттолкнулся от забора.

Это его не убило, хотя я рассчитывал, как минимум, на остановку сердца, но потрепало, поэтому он с трудом поднялся на все четыре и посмотрел на меня взглядом, в котором читались гнев и ненависть.

Животные не способны ненавидеть, в человеческом смысле, потому что ненависть предполагает моральную оценку, способность к рефлексии, а также сознательное желание причинить вред другому — такое могут только разумные. Поэтому, я думаю, Ёжик не испытывает ко мне ненависти — он просто очень зол…

Вскидываю «Печенег» и открываю по нему огонь длинными очередями.

Мои физические характеристики позволяют очень легко контролировать отдачу, поэтому разброс минимален и я целюсь в морду Ёжика, который пришёл в движение после первой же очереди, ударившей ему в иголки.

Он обогнул футбольное поле в поисках прохода, но не нашёл его и издал шипящий звук, в котором я расслышал нотки первобытной ярости, смешанной с досадой.

Ёжик повернулся ко мне и применил новую способность — решётку пробили длинные металлические иглы. Две из них ударили мне по бронежилету, а одна шоркнула по «Алтыну».

На забор он больше не лезет, потому что понимает, что удар током — это не досадная случайность, а нечто, что непосредственно связано с нитью, лежащей на покрытии футбольного поля.

Он вновь приготовился выстрелить в меня иглами, а я сразу же опустил забрало «Алтына».

Кинетическая энергия у игл, по ощущениям, довольно-таки высокая, поэтому не хочу проверять, пробьёт ли такая игла моё лицо…

Продолжаю палить по Ёжику из «Печенега», а тот производит игольный залп и снова бросается в бегство. Иглы бессмысленно бьют по моей броне, на этот раз по левой ноге и снова по шлему, а Ёжик крутит хоровод вокруг поля.

Эта его тактика не приведёт ни к чему, потому что я, рано или поздно, задену ему что-то жизненно важное — патронов у меня дохрена.

Он тоже, видимо, понял, что мы в тупике, поэтому резко развернулся и убежал за длинное нежилое здание, за которым и залёг.

— Я вижу тебя, уёбок!!! — крикнул я ему. — Это бесполезно!!!

Ёжик меня, конечно же, не понимает, но меня умилила его непосредственность. Он просто спрятался за домом, будто я какой-то овощ, не способный сложить 2+2, который подумает, что угроза миновала и можно покидать футбольное поле…

А поле это… Ну, немного необычно наблюдать точно такую же ограду футбольного поля, как во дворе моего дома в Новокузнецке.