Онлайн книга «Вечно голодный студент 8»
|
И вот она окончила школу, думала даже переехать в ближайший город, чтобы найти там работу и мужа, но в Судане разгорелась Третья гражданская война, в ходе которой погибли её братья и мать. Конфликт продолжался до самого начала зоошизы и ещё недолго после, потому что звери-то звери, но причины для конфликта никуда не делись. Вот где-то в этот момент Мхасин поняла, что надо съёбывать, любой ценой… С большим табором беженцев, теряющим сотни людей по дороге, она добралась до юга Египта, но там её никто не ждал, поэтому ей пришлось пойти в услужение к какому-то функционеру старой администрации, который любил, скажем так, потыкать в шоколадку. Она работала на него около полугода, а затем к власти пришёл султан, который отдал южные провинции на кормление своих гвардейцев — эти не стали разводить церемонии и перебили всю местную элиту, присвоив себе её материальные и духовные ценности. Мхасин попала в гарем нового владыки, по праву преемственности материальных и духовных ценностей, а потом она ему надоела, потому что он оказался не большим любителем потыкать в шоколадку, следствием чего стала отправка негритянки на пшеничные поля, где она пахала, как проклятая, а затем Фортуна ей улыбнулась, и она попала сюда. «Хотя бы живая — и на том спасибо», — подумал я, смывая с себя её пот и прочие выделения. Как я отношусь к Мхасин? Да никак — я представил, что нахожусь тут на работе, на которой нужно выполнять определённые задачи, по нормативу. Никаких отношений с султанскими рабынями это у меня не формирует, хотя мне их жалко, чисто по-человечески. Для меня есть принципиальная разница между добровольной изменой и тем, что происходит сейчас, а вот для Лапши — я не думаю… — А можно ещё? — спросила заглянувшая в ванную Мхасин. — Нет, нельзя, — ответил я. — Ты что, пидор? — спросила она. — Нет, я не пидор, — ответил я. — Может, тебе не нравятся чёрные? — задала она следующий вопрос. — Я равнодушен к людям любого цвета, — сказал я. — Тогда в чём дело? — спросила Мхасин. — Здесь полно еды, можно смотреть телевизор, не нужно носить хиджаб, а ещё можно трахаться сколько хочешь! Что тебе не нравится? — То, что это не мой выбор, — ответил я. — Не еби мне мозг — возвращайся к остальным. Разговор мы ведём на арабском — за последние полгода я выучил, на неплохом уровне, целых два языка, которые будут абсолютно бесполезны для меня, когда я вернусь в Волгоград… «Сегодня…» — подумал я с решимостью и вышел из душа. Крайне неприятно ощущать себя кроликом, к которому в клетку закидывают разных крольчих, чтобы он их оплодотворял и приносил, тем самым, прибыток владельцу фермы. Наступил ужин, на котором подали испанское национальное блюдо, приготовленное Эсмеральдой, новенькой рабыней, которую привезли откуда-то с севера — пироги «Эмпанада». Я с ней ещё не беседовал, хотя мы уже успели дважды совокупиться — такие уж современные отношения… «Никакой романтики, ресторанов, букетов пионов и клубники в шоколаде», — подумал я и усмехнулся. Ужин проходит в неловком молчании, но неловко только женщинам, а мне глубоко похуй, потому что у меня уже чемоданное настроение. Я не знаю большей части из здесь присутствующих, потому что это свежий завоз — Ферхунде, Тейлор, Наталья, Титрит, Мириам и остальные уже переведены в какие-то другие помещения, как успешно залетевшие. Даже более того, блин — это четвёртая смена женщин, с которыми надо снова знакомиться. |