Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 119 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Вспомнилась пожилая эларийка, заглянувшая к нему под конец нашего разговора, и его короткое «я сам к ней зайду». Похоже, к ней.

Что ж, с близостью я разобрался, насколько это было вообще возможно. Конечно, сто процентов гарантировать неизмеримую любовь к внучке я не мог, но какая то не самая слабая связь точно есть.

Передумает ли старик насчёт источника? Он вполне может остаться при своём решении. Перевесит ли благодарность его жесткое «нет»? Этого я не знаю. Но шанс появится. А это уже больше, чем у меня есть сейчас.

Я ещё раз взвесил сосуд в ладонях.

Жизнь, конечно, стихия ценная. Вот только в Эйлантаре остался целый сад первоцветов, и Тэлмир разрешил забирать хоть все — они там больше никому не нужны. Даже смешно такое говорить, но от одного венценосного цветка я не обеднею.

Решено.

Оставался последний вопрос, и он же главный — А сработает ли вообще?

Ларика должна была пробудить стихию жизни, с учетом того, что вся накопленная в ее теле смерть будет категорически против этого. Как создать необходимый экстракт я примерно представлял, но гарантировать, что даже венценосный подснежник сможет пересилить редкую аномалию я не мог. Вполне вероятно, что отторгающая реакция стихии смерти будет настолько сильной, что девушка может и не пережить попытку лечения.

Но лучшего варианта у меня не было.

Утром, проводив Ралиса на лекции, я отправился на рынок.

Экстрактов в этом мире я ещё не варил, хотя необходимые навыки у меня имелись. Просто эта сфера была не тем, что я особо любил, и в среднем купить экстракт или достать через Толстяка было значительно проще. Но это не означало, что я не мог этим заниматься.

Подготовка разведчиков в Легионе была всесторонней, а также не стоит забывать про пласты новых знаний, которые откладывались в голове после каждой экспирации. Подснежники, правда, как ресурс были почти что в новинку, но с их аналогами я работал.

Список покупок вышел внушительным — перегонный аппарат, набор реторт, глифировые колбы, которые держат стихийную силу, фильтры и гора реагентов. Мне как чужаку всё это продавали втридорога, причём не стесняясь.

Кисет с рудного торга за день отощал чуть ли не вдвое. Внутренняя жаба выла в голос, и я её понимал. Но шанс получить доступ к источнику стоил всех этих трат.

Задняя комната Ралиса сразу превратилась в лабораторию. Стол я соорудил из досок и пары козел, реторты выстроились на нём рядком, а тюфяк переехал в угол и провёл следующие двое суток почти без дела.

Спал я, наверное, в сумме за это время часа четыре, урывками, даже не раздеваясь — перегонку такого сырья без присмотра не оставляют. Виски гудели от бесконечного напряжения, глаза резало, а под конец я даже начал разговаривать с ретортами вслух. Благо окончательно свихнуться мне было не суждено — работа подошла к концу.

К исходу второй ночи на столе стоял небольшой флакон из стекла с напылением глифира. Внутри медленно переливалась густая жидкость медового цвета и светилась тёплым светом, как окно жилого дома посреди морозной ночи. И главное — концентрация стихии жизни была настолько высокой, что глифир почти не помогал, и эманации стихии распространялись по всей комнате.

Остаток дня я отсыпался, а вечером сунул флакон во внутренний карман и направился знакомой дорогой к саду.