Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 347 – Артем Мичурин

Бакаюров, не сводя вытаращенных глаз с охотника, немного ослабил давление на шею. Из–под ладони потекла кровь.

— Вот зараза, – Стас еще чуть отодвинул руку сержанта, – Кол, что ж ты делаешь?!

— Дурной сон, – рассеянно ответил охотник, пряча миниатюрный клинок в рукав.

— Сон, едрить твою! На, прижми обратно, – сунул Стас полотенце еще не отошедшему от шока Бакаюрову. – Вроде неглубоко полоснул. Заживет до свадьбы. Куда идти–то нужно?

— Правая комната в бараке напротив комендатуры, со стороны крыльца, – промямлил сержант.

— Ясно, найдем. А ты пока за квалифицированной помощью обратись и больше спящих не тормоши.

— Что с тобой творится? – обратился к Коллекционеру Стас, шагая через двор на противоположную сторону форта. – Ты чуть не завалил его.

— Да, – поскреб щетину охотник. – Повезло нам, шустрый парнишка оказался, а то и не знаю даже… Это все из–за сивухи бозовской. Говорю тебе – что–то там намешано. Башка раскалывается и хрень всякая в мозги лезет. А тут этот еще завис, бля, как жопа над прорубью. Ну, рука сама и… Ладно, не ссы, живой ведь.

— Значит, так, – Стас остановился возле крыльца искомого барака и повернулся к Коллекционеру, – говорить буду я. А ты будешь молчать с виноватым лицом. И пожалуйста, не нужно вспоминать сейчас теорию о побитой шлюхе.

— Хорошо, только не затягивай, я долго «сожалеть» не смогу.

В комнате, рассевшись вокруг застеленного бумагой стола, их уже ждали Репин, Павлов, Злобин и Дьяченко.

— Где Бакаюров? – первым делом поинтересовался капитан, едва Стас с Коллекционером шагнули через порог.

— Сержант скоро будет, – ответил Стас. – С ним произошло маленькое недоразумение, по чистой случайности.

Брови капитана опустились, на лбу образовалась пара глубоких, идущих от переносицы морщин.

— Где Бакаюров? – повторил он с растущей тревогой в голосе. – Что случилось?

— Сущая ерунда. Дело в том, что мой друг, – указал Стас на поникшего Коллекционера, – последние дни неважно себя чувствует. Видимо, сказывается недосыпание с предыдущей недели. А сержант имел неосторожность потревожить его во время сна. Подошел молча и стал за плечо теребить. В результате получил травму. Ничего серьезного, легкий порез. Сейчас швы наложит и будет как новый.

— Вы что, пырнули ножом моего бойца?!

— Никто его не пырял. Я же говорю – легкий порез. Нет причин для беспокойства.

— Да вы совсем охренели?! – Репин вскочил из–за стола, едва не опрокинув табурет. – Еще за ворота не вышли, а у нас уже раненый! Устроили поножовщину!

— Хорош разоряться, – прервал молчание охотник, чем тут же приковал к себе испепеляющий взгляд капитана. – По–русски, что ли, не понимаешь? Тебе ж объяснили – произошло недоразумение. Никто никого резать не собирался, но так уж вышло. Мне жаль. Приношу свои извинения. А теперь предлагаю эту тему закрыть и заняться насущными делами, если никто не возражает.

Репин застыл с открытым ртом, не находя слов для ответа на столь вопиющую наглость и пренебрежение субординацией.

Обстановку разрядил неожиданно появившийся в дверях и отвлекший на себя внимание Бакаюров. Он бочком, сторонясь Коллекционера, протиснулся в дальний конец комнаты и сел на подоконник.

— Ты как? – поинтересовался наконец капитан, до этого молча наблюдавший за перемещениями виновника скандала.