Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 278 – Артем Мичурин

Стас невольно передернул плечами, чувствуя, как вдоль позвоночника пробежал мерзкий холодок. Идущий по левую руку Коллекционер закашлялся, раздразнив горло учащенным дыханием.

Чем–то жутким веяло от встреченного существа. Это ощущалось даже вслепую, физически. Чудовищная сила прошла в полуметре, захлестнув случайно оказавшуюся на пути помеху из четырех человек волной едва–едва обузданной первобытной мощи, от которой, казалось, даже воздух вибрировал, передавая свою дрожь тщедушным людским телам.

— Стоять, – скомандовал конвоир.

— Вихров распорядился определить этих в карцер, – добавил второй.

Молчаливо присутствующий в помещении человек зашевелился, с зубодробительным скрежетом отодвинув стул.

— Ё мое, – заскулил конвоир. – Ты хоть приподнимай, что ли.

— А мне и так нравится, – ответил тюремщик. – Это все из–за нервов. Слабые они у вас. Укреплять нужно. В одну?

— На твое усмотрение.

— Значит, в одну. А надолго?

— Я откуда знаю? У Вихрова спрашивай.

Забренчали перебираемые в связке ключи. Щелкнул приведенный в движение механизм замка, и тяжелая дверь со скрипом отворилась.

— Пошел.

— Давай вперед.

Уткнувшиеся в спины пламегасители указали арестантам требуемое направление. Дверь закрылась.

— Сними ты уже тряпку, – услышал Стас голос Коллекционера и стащил с головы мешок.

Камера имела размер примерно три на три метра. Гладкие серые стены, ровный чистый пол, две койки со скатанными матрасами, металлический толчок, раковина, вмонтированный заподлицо с потолком круглый светильник, капитальная дверь с закрытой смотровой щелью и окном для подачи пищи.

Охотник раскатал матрас, сел на койку и идиотски хихикнул.

— Что? – поинтересовался Стас причиной веселья.

— Глянь вокруг, – Коллекционер широким жестом обвел их новое пристанище. – Прямо как в старые добрые времена. Ты, я, и никого больше. Наш второй медовый месяц.

— Да уж, – улыбнулся Стас. – Только обстановка поромантичнее.

— Ну, не знаю. У «Черного Заката» тоже был свой шарм. Холодный темный камень, паутина. А этот неповторимый купаж сырости, плесени и параши, – охотник поджал губу и ностальгически вздохнул. – И кухня тамошняя выше всяких похвал. И кровать одна. Куда уж романтичнее? А здесь, – огляделся он, – как–то без души. Серенько, гладенько все. Глазу не за что зацепиться. Хотя толчок, конечно, богатый. Матрасы толстые и даже не обоссанные. Нормально.

— Сдается мне – это милое гнездышко под землю зарыто.

— Похоже. И размерчик у него – будь здоров. Колеса въезжают как по бульвару. Не бедствуют ребятишки, сразу видно. Таким не грех и наценочку сделать. Как считаешь?

— Не наглей.

— Да ладно. Это я для поддержания разговора. Мне и трех сотен за глаза хватит.

Стас накрыл соседнюю койку матрасом и опробовал его на мягкость.

— По пути сюда ничего странного не заметил? – сменил тему Коллекционер.

— В смысле?

— Ну, когда по коридорам нас вели. Никто из встретившихся подозрений не вызвал?

— Я, конечно, твоим обостренным чутьем не похвастаю, – усмехнулся Стас, – но и на глухоту мне пока жаловаться рано.

— Стало быть, расслышал?

— Не только расслышал, кишками прочувствовал.

— Тот самый братишка?

— Либо он, либо дрессированный медведь. Но я сомневаюсь, что сюда цирк с гастролями заехал.

— Посмотреть бы на это чудо.