Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 273 – Артем Мичурин

— Хорош ерничать. – Стас обрезал нить, вытер испарину со лба и, взяв наполненную спиртом кружку, опорожнил ее тремя жадными глотками.

— А знаешь, какое обстоятельство меня больше всего угнетает в этой кошмарной истории? – продолжил охотник. – То, что все эти великомученики были убиты тобою абсолютно бесплатно. Просто сердце кровью обливается. Если б я знал о твоих мясницких наклонностях, то непременно договорился бы с Центровыми. Такая свинская бойня ради жалкой железяки, – постучал Коллекционер ногтем по кожуху MG3. – Обидно. Бульдозерист, если жив еще, на эту пропажу даже внимания не обратит теперь.

— Требуй с Фомы премиальных, – посоветовал Стас и плеснул в опустевшую тару из стоящей рядом бутыли, после чего вылил содержимое на только что зашитое бедро. – М–мммм… Блядь!!!

Жестяная кружка заскрипела под сомкнувшимися пальцами.

— С него стребуешь, пожалуй, – хмыкнул Коллекционер. – Кстати, пулемет не мешало бы почистить, а то совсем вид непрезентабельный, – он нагнулся и шумно втянул ноздрями воздух, – ты из него стрелял?

— Да.

— Не сломал, я надеюсь?

— Отвяжись. – Стас прислонился к стене и запрокинул голову, тяжело дыша.

— Ну вот и поговорили, – делано обиделся Коллекционер. – Что, даже не поинтересуешься, как мои успехи?

— Как твои успехи? – спросил Стас, не меняя положения.

— Отлично! Пока ты бока отлеживал и жрал казенную баланду, я имел очень долгий и весьма нелицеприятный разговор с Хромым. Пришлось сильно постараться, чтобы выторговать нужную информацию.

— Выторговать?

— А ты как думал? Здесь альтруисты давно вымерли.

— Чего он хочет?

— Долю, – пожал Коллекционер плечами.

— Сколько?

— Шестьдесят золотых. Больше не уступит. И так с сотни начал.

Стас усмехнулся и облизал пересохшие губы:

— Он знает, что конкретно мы хотим предложить?

— Ты меня за идиота держишь? Разумеется, не знает. И про тебя я ему тоже не говорил.

— Хорошо. Соглашайся.

— Уже согласился. На восемь утра встреча назначена.

— А как же пулемет?

— У нас еще четыре дня.

— Это просто… – Стас качнулся и повалился на кровать, – замечательно.

Теплые солнечные лучи наполнили комнату, освобожденные из плена оконных штор. С кухни потянуло пирогами.

— Поднимайся, соня, – прошептал на ухо мягкий, бархатный голос.

— Уже?

— Я на стол собрала. Все горячее.

Бездонные серо–голубые глаза светились радостью. В каштановых локонах заблудилось солнце.

Стас протянул руку и коснулся золотистой кожи:

— Катя.

Нежные желанные губы печально улыбнулись, изящная ладонь погладила его колючую щеку. Искорка радости в глазах потухла, сменившись влажным блеском.

— Ты устал.

— Да, Катюша. Я очень устал.

— Потерпи немного. Осталось совсем чуть–чуть. Ты сможешь. Ты должен. Вставай.

— Вставай, говорю! – звонкая оплеуха обожгла щеку.

Стас открыл глаза и часто заморгал:

— Что? Какого?..

— Здоров же ты дрыхнуть. – Коллекционер отступил, заметив, как рука разбуженного метнулась к кобуре. – Успокойся и одевайся. Больше спирта не получишь.

— Сколько времени? – Стас сел и уставился на плывущие перед глазами стрелки наручных часов.

— Пять минут восьмого.

— Вот черт, – взгляд с запястья упал на бедро, оказавшееся аккуратно перевязанным. – Спасибо за ногу. Что–то не рассчитал я с анестезией. Мы успеваем?

— Если продолжишь сидеть как чурбан, то нет. – Охотник достал из выдвижного ящика черные штаны и бросил на кровать. – Надень эти. Твои в крови все.