Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 269 – Артем Мичурин

Стас убрал пистолет и достал из подсумка оставшуюся РГО. Не давая противнику опомниться, он выдернул чеку и швырнул гранату в незакрытый дверной проем. Та залетела внутрь и врезалась в стену еще до того, как ударный взрыватель успел активироваться.

«Раз».

Освободившиеся руки легли на дробовик. РГО упала и покатилась, ожидая самоликвидации.

«Два».

— Граната!

— Где?!

«Три».

— Все на пол!

За стеной приглушенно ухнуло. Из дверного проема повалил дым.

Стас влетел в комнату, обвел царящий там беспорядок стволом ружья. Под клубящейся серой дымкой что–то пошевелилось. «Бенелли» с грохотом изрыгнул сноп искр, и спарка тяжелых пуль, связанных стальной проволокой, припечатала тело обратно к полу. Еще три выстрела довершили работу РГО, оставив в комнате четыре трупа.

Стас огляделся, быстро заряжая опустевший магазин.

По виду помещение сильно напоминало рабочий кабинет, хоть и с некоторыми оговорками, как, например, прибитая гвоздями к стене испещренная шрамами кожа явно не животного происхождения, о чем свидетельствовала и татуировка в районе спины, изображающая обмотанный колючей проволокой череп с подписью «Боль – навсегда. Смерть – на мгновение». Всевозможные колюще–режущие и рубящие орудия самого устрашающего вида также не вязались с кабинетной обстановкой в ее привычном понимании. Впрочем, остальные детали интерьера, сейчас частично вышедшие из строя и посеченные осколками, вполне соответствовали канонам. Недоставало здесь только одного – вожделенного отцом Фомой пулемета MG–3.

— Твою мать! – выругался Стас, продолжая безрезультатно крутить головой.

«Так, без паники. Серпимолот говорил, что пулемет висит прямо над креслом. Вот кресло, – он обошел завалившийся на сломанную ножку стол и отпихнул роскошное вместилище для комендантского зада. – А вот и пулемет».

MG–3, радуя глаз ладно скроенным телом и фосфатным матово–серым покрытием, мирно лежал на полу, сброшенный со стены взрывом гранаты.

Стас поднял пулемет, оказавшийся, к его удивлению, значительно тяжелее пэкээма, и повесил на правое плечо, закинув АК–103 за спину. От странного, напоминающего цветочный горшок короба, закрепленного с левой стороны, вверх к лентоприемнику, блестя желтыми латунными гильзами в черной оправе, тянулась нерассыпная лента, и, судя по ощутимому весовому дисбалансу, «цветочный горшок» был полон. Стас потянул на себя легко обнаружившуюся массивную рукоятку заряжания. Кнопочный предохранитель, расположившийся прямо над большим пальцем правой руки, тоже не заставил себя долго искать. Короткое нажатие на спусковой крючок подтвердило боеготовность оружия. С грохотом вырвавшаяся из ствола пуля вгрызлась глубоко в кирпичную стену, оставив снаружи облако красной пыли.

— Ну, вот мы и встретились, – поприветствовал Стас своего нового знакомого, ощущая левой ладонью приятный металлический холод, исходящий от кожуха ствола, и вышел из заваленного трупами кабинета.

Едва он успел свернуть к лестнице, как дальняя стена обратилась в пыль, приняв на себя полкило шального тротила. Бурое облако с рикошетящими не хуже шрапнели осколками кирпичей моментально заполнило коридор. Что–то ударило Стаса в бедро, мгновение спустя – в голову, он упал на живот и накрыл затылок руками.

Мертвая тишина продолжалась секунды три, не больше. Первыми через нее к будто забитым паклей ушам добрались звуки рвущихся мин, похожие на удары палкой по выколачиваемому от пыли матрасу. Скоро они стали резче, острее. К ним присоединились треск горящего дерева, крики вдалеке. Нет, не вдалеке. Крики рядом. Здесь.