Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 219 – Артем Мичурин

— Все, – ответил тот лаконично.

Сие емкое определение подтверждалось как запахом, так и внешним видом реки. Ее мутные воды, омывающие опоры моста метрах в двух под ногами, были окрашены в цвет, не сразу поддающийся определению. Желтовато–землистый с черными, извивающимися, будто черви, прожилками. Скопившаяся вдоль берегов коричневая пена укрывала груды разнокалиберного мусора, и не только.

— Что это? – указал Стас на крупный белесый предмет, выглядывающий из–под слоя отходов жизнедеятельности. – Труп? Едрена мать, точно. Это ж утопленник!

Коллекционер подошел к краю моста и, не проявляя особой заинтересованности, глянул вниз.

— Не знаю, утопленник или нет, но что труп – точно. Уже дня три как, – заключил он со знанием дела.

— Это нормально? – Стас, борясь с тошнотой, продолжал внимательно изучать колышущуюся вдоль берегов массу.

— Мм?

— Нормально, что трупы в реке рядом с жилыми домами плавают?

— Как тебе сказать? Вообще, разумеется, ненормально. Покойников тут сжигать принято. Но случаи–то всякие бывают. Пырнули да в реку бросили. А кому его оттуда доставать хочется? – Охотник потянул Стаса за рукав. – Ладно, пойдем. Больно ты впечатлительный.

— Кошмар, бля. У вас когда последняя эпидемия чумы была?

— Хрен знает, – пожал Коллекционер плечами. – Дизентерия случается, а про чуму не слышал. Тут народ закаленный. А ты, кстати, поменьше удивляйся. Всякого еще насмотришься. И на местных не глазей. Не любят они, когда пялятся.

Стас вопросительно поднял брови:

— С чего вдруг такая отчужденность? Я думал, что все мутанты – братья.

— Тебя с детства учили к словам цепляться?

— А тебя – вопросом на вопрос отвечать? Ты случайно не еврей?

Охотник вытаращил глаза и зашелся каркающим смехом.

— Еврей? – переспросил он, отдышавшись. – Может быть, может быть… Я бы ответил точнее, если б папа с мамой не забыли крошку–мутанта в помойной яме.

— У–у… Сирота… – делано огорчился Стас и смахнул невидимую слезу. – Я растроган.

— Только не разревись.

Смердящая Теша осталась позади, наедине со своими мертвецами. Охотник молча шагал по безлюдным проулкам, и Стас, пытаясь не ступать в особо подозрительные лужи, шел за ним. Вонь по мере отдаления от реки ослабевала, но об окончательном ее исчезновении не могло быть и речи. Судя по цвету и запаху жидкостей, хлюпающих под ногами на раскисшей земле, помои, а также содержимое ночных ваз жители Арзамаса имели обыкновение выливать прямо на улицу. Стас мысленно поблагодарил судьбу за то, что встреча с этим дивным местом была уготована ему не в разгар лета.

Черные, изъеденные гнилью коробки домов, казавшиеся издалека жалкими сараюшками, вблизи выглядели гораздо внушительнее, но не менее уродливо. Большинство имело два яруса. Фасады сверху украшались одним–двумя крохотными оконцами, нижние ярусы окон были лишены. Цельность стен там нарушали только низенькие двери, метра в полтора высотой. Многие дома были вымазаны странным черным веществом с матовой поверхностью, испещренной каплями подтеков. Иногда только снизу, реже полностью. Эти отталкивающего вида сооружения нависали с двух сторон над узким проулком, сдавливая его, будто тиски.

— А куда люди все делись? – поинтересовался Стас, оглядывая мрачные ряды плотно закрытых дверей.

— Люди? В этом районе людей нет. Только братья–мутанты, – усмехнулся Коллекционер. – А они по домам сидят. Кто бухой с утра, кто под наркотой, а кто и подох уже в конуре своей тихонько. Чего им тут зря говно месить? У кого работа есть, так они все к центру ближе двигают спозаранку, возвращаются за полночь. Так что если увидишь здесь днем прохожего – держи палец на спуске. Это либо нарик выполз дозу заработать, либо другой какой маргинал, голодом к лихому делу принужденный.