Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 20 – Артем Мичурин

— Серега, чего там у вас? Проблемы? – донеслось из–за прожектора.

— Нет, нормально все, пропусти.

Стас с Максимом прошли за железнодорожный шлагбаум, мимо будки дежурных и направились прямо, по темной безлюдной улице.

— Ты чего творишь? – обратился Стас к своему принципиальному попутчику, отойдя от кордона на достаточное расстояние. – Что за выебоны? Смерти нашей хочешь?

— Да ладно тебе, – отмахнулся Макс. – Многовато этот козел о себе мнит. Надо было ему морду начистить, а не денег давать.

— Бля, Макс! Тебя что, та волчара напугала до потери рассудка? Это же кордон. Какое мордобитие? Они же нас на месте положили бы.

— Кордо–он, – нарочито протянул Макс и усмехнулся. – Там сидит–то три калеки от силы. Да это вообще дозорный пост, а не кордон. Пидоры! Вот говно всякое из грязи повылезает и давай начальников изображать. А ты ведешься на это, тем самым давая им дополнительную мотивацию к противоправным действиям.

Стас аж рот открыл от потрясения:

— Однако…

— Да, не все же тебе одному языком чесать, – парировал Максим, гордо подняв голову. – Давай–ка я лучше про достопримечательности местные расскажу. Ты ведь в Муроме не был до этого?

— Не был, рассказывай.

— Посмотри направо. Это остатки локомотивного депо. Внушительное сооружение, да? Тут вообще до стены кругом все железнодорожное. Раньше в Муроме железная дорога вроде как одним из градообразующих предприятий была. Мы сейчас с тобой налево свернули, а если по насыпи дальше идти, то там еще цеха ремонтные, путей до черта, на них еще до сих пор поезда стоят, хозяйственные постройки всякие, диспетчерская, вокзал. А если назад пойти, через переезд, то там цеха стрелочного завода будут. Стрелки железнодорожные делали раньше.

— А вокзал действует еще? – с трогательной надеждой в голосе поинтересовался Стас.

— Ты с дуба рухнул? Нет, конечно. Ну, ходит от него дрезина в сторону Навашино вроде, но билеты больше не продают, если ты об этом. А здание само вокзальное в Муроме красивое, до сих пор. На крепость похожее. Да и применение у него, в общем–то, такое же – крепость. Черти эти муромские там целый аванпост развернули. Все дела – пулеметы, вышки, колючка. Говорят, даже минное поле организовали за путями.

— Это от кого?

— Да они сами не знают, от кого. Местный глава – параноик конченый, ему враги на каждом шагу мерещатся. Я с чуваками на вокзале как–то беседовал, так они говорят, что пострелять удается пару раз в месяц. По собакам. Прикинь? Народ там от безделья с ума сходит, а глава этот – как его? – Грицук все продолжает вокзал под крепость переоборудовать.

— Может, навашинских боится? – предположил Стас.

— И их тоже. Он на мосту железнодорожном через Оку знаешь какую оборону организовал? О–го–го! Мышь не проскочит, бронепоезд не прорвет.

— Бронепоезд?

— Ну да, поговаривают. Хотя я сам не верю, брехня все это. Если бы у них бронепоезд имелся, то они бы уже давно тут шухер навели. А Грицук вот верит. У него, говорят, мечта есть – железку восстановить, хотя бы километров сорок на запад и столько же в сторону Коврова, да пустить там по собственному бронепоезду с орудиями башенными, чтобы все подступы контролировать.

— Ну а что? Весьма дальновидно.

— Дальновидно?! Станислав, ты меня поражаешь. Тебе годков–то сколько?