Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 184 – Артем Мичурин

Шедший впереди Николай снял с пояса ключ и открыл дверь маленькой камеры.

— Располагайся. – Пулеметчик надавил стволом посильнее и пропихнул Стаса в его новое место обитания. Клетка закрылась, лязгнул замок, и «служители Господни» с чувством выполненного долга направились к выходу.

— Эй! – крикнул Стас им вслед. – Дайте с главным поговорить! У меня дело есть к нему! Слышите?

Но никто не ответил. Свет желтой трапецией упал из дверного проема на грязный пол и снова потух.

— Суки! – Стас пнул валяющееся рядом ведро. Оно раскатисто громыхнуло о прутья и, откатившись, уставилось на обидчика проржавевшей дырой в боку.

— Тише, – донесся откуда–то испуганный женский голос. – Тише. Не нужно шуметь. А то накажут.

Стас пригляделся и рассмотрел шевелящийся во второй от него клетке бесформенный объект. Собственного цвета он не имел, а потому вначале показалось, будто в движение пришел кусок загаженного земляного пола. Бурые, черные, коричневые пятна, перемежаясь, выстроились в нечто напоминающее стоящего на коленях человека.

— Шумных бьют палками, – продолжил объект. – Насмерть забить могут. Не нужно шуметь.

Стас прикрыл ладонью глаза от падающего из оконца и мешающего всматриваться в полумрак света. Очертания говорящего женским голосом объекта стали немного четче. Теперь уже можно было различить едва поблескивающие глаза на заросшем грязью и обрамленном спутанными волосами лице.

— Кто ты? – задал он первый пришедший в голову вопрос.

— Маша, – ответил объект и, увеличившись в высоту, сделал несколько шагов навстречу. Подойдя к перегородке, Маша остановилась и села. – Ты откуда?

Стас хотел ответить «из–за Оки», но, подумав, решил, что не стоит откровенничать. Не известно, какие чувства питает эта Маша к заречным обитателям. Лучше будет сначала расспросить самому.

— Издалека, – выбрал он нейтральный ответ.

— Ты торговец?

— Да, торговец.

— Чем торгуешь?

«Ну какая тебе на хрен разница чем? Свинцом!»

— Тканями.

— Тка–анями… – мечтательно повторила Маша. – Я люблю ткани. У меня раньше много платьев было. Красивых. Одно, самое красивое, голубенькое, с белыми ромашками, маленькими–маленькими. Папа мне любые ткани покупал, какие только захочу, а потом платья из них шили… – Она вдруг замолчала и всхлипнула.

— Эй, – позвал Стас, спеша отвлечь «прекрасное» и готовое разреветься создание от деструктивных мыслей, – Маша, что это за место? Где мы?

— Место? – переспросила она и шмыгнула носом. – Ну, как же? Это крепость имени Святого воина, защитника земли русской, преподобного Ильи Муромца.

— Чего?!

— Чего слышал! – произнес совершенно неожиданно старческий мужской голос, принадлежащий непонятно кому. – Отвяжись от нее со своими расспросами.

— Кто это? – обратился Стас в темноту.

Девчонка вскочила и, звеня кандалами, потрусила к противоположной перегородке.

— Тихо, тихо, деда Захар, тебе много говорить нельзя, а то опять кашлем зайдешься. На–ка, попей. – Она подняла с пола миску и протянула ее к куче подрагивающего тряпья.

— Кто здесь главный? Как с ним поговорить? – не унимался Стас.

Маша повернулась и взглянула с упреком:

— Не надо деда Захара тревожить, хворает он.

— Тогда сама ответь. Ты можешь ответить?

— Э–эх–хе. – Куча тряпья поднялась и прислонилась к стене.

— Что же ты? Лежи, нельзя тебе…