Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 178 – Артем Мичурин

Человек сделал еще несколько шагов, остановился и присел.

Стас опустил ствол чуть ниже и разглядел лежащее на земле тело в неопределенного цвета лохмотьях. В том, что это было именно тело, а не раненый или просто мирно отдыхающий, сомнений не возникло. Лицо трупа уткнулось в землю, правая рука неестественно вывернута за спину.

Бородатый склонил голову, что–то неслышно произнес над мертвецом и, поднявшись, осенил его висящим на шее распятием.

— Что за херня? – вырвался у Стаса тревожный шепот.

Справа в окуляре ПСО появилась еще одна фигура в точно таком же плаще, ведущая под уздцы лошадь. Второй бородач снял с седла уложенную кольцами веревку и, опустившись на колено рядом с трупом, принялся обматывать ее вокруг щиколоток бездыханного тела.

— Поднимайся! – вдруг проорал первый раскатистым басом.

Стас, не веря собственным ушам, приготовился уже было засвидетельствовать таинство воскрешения мертвых, но бородач, не оборачиваясь, снова подал голос, зародив сомнения по поводу окончательно адресата:

— Я тебя видел. Поднимайся.

Внутри сразу сделалось как–то нехорошо и до жути неуютно. «Выстрелить? А вдруг там еще кто заныкался? Эти–то двое как из–под земли выросли. Черт! Может, на прицеле держат. Уж больно козел борзо раскомандовался. Демонстративно спиной встал. Смелый, бля. Ну ладно, а мы не такие, мы подождем».

Стас молча продолжал глядеть через прицел в спину бородача. Тот наконец повернулся и, подняв на лоб очки, сделал сердитое лицо.

— Мы не причиним вреда. Я просто хочу поговорить. – Крепкий мужик с массивным крестом на цепи поверх застегнутого под горлом кожаного плаща смотрел прямо в окуляр нацеленного ему в грудь ПСО, и сомнения на счет адресата отпали.

— Вы кто такие? – проорал в ответ Стас, не двигаясь с места.

Второй бородач меж тем закончил обматывать веревкой ноги безвременно почившего и, привязав другой ее конец к седлу, тоже повернулся лицом в сторону незваного гостя.

— Кто мы такие? – ответил он вопросом на вопрос и ухмыльнулся. – Мы слуги Господни, а это, – рука, держащая за цевье АЕК–971, широким жестом обвела вокруг, – приход наш, и все, кто пребывают в нем, – паства наша.

«Ну ни хера себе! А где кадило?» – подумал Стас и медленно, не опуская ствола, поднялся на ноги.

— Ладно, отцы, аккуратно кладем волыны на землю, и пять шагов назад. Станете дурить – запишу в мученики без очереди, – прокричал он и сделал несколько шагов в направлении святош.

Бородачи переглянулись, но оружие из рук не выпустили.

— Это никак невозможно, сын мой, – взял слово первый «отец», нарочито бережно, почти как ребенка, держащий возле груди странного вида «Абакан»: уродливый родной приклад и криво приляпанная акашная рукоятка были заменены деревянными в едином блоке, на манер СВД, украшенными к тому же резьбой; на оксидированной ствольной коробке поблескивала гравировка. – Сие есть орудие Господа, – продолжил «отец», – великодушно вложенное им в руки наши. Негоже дар оный по земле валять.

Стас замер метрах в пятидесяти от несговорчивых поборников веры и сделал последнюю попытку ненасильственного разоружения:

— Даю шанс разойтись по–хорошему. На счет «три» стреляю.

Ситуация не изменилась.

— Раз…

Что–то больно ударило по затылку, и мир вокруг потемнел. Некто тихий и невидимый за спиной вел собственный счет, оказавшийся куда короче трех.