Книга Исцеление вечности, страница 99 – Джули Кагава

— Кэнин, — прошептала я. — Я здесь.

Он поднял голову, и внутри меня все сжалось от ужаса. Лицо было его — это был Кэнин, но тот, кто глядел на меня из камеры, казался лишь тенью моего наставника. Белая как мел кожа туго обтягивала кости — он походил на иссохшую мумию. В глубоко запавших пустых глазах не было ни единой искры узнавания, не было самосознания, не было ничего, кроме Голода. Кэнин оскалился, обнажив смертоносные клыки, и с ревом бросился на меня.

Я отпрыгнула, хоть цепи и остановили его за несколько футов до решетки. Кэнин снова взревел, пытаясь дотянуться до нас, его лицо превратилось в чудовищную маску Голода и ярости.

Мне стало дурно, я готова была вот-вот заплакать и с усилием сглотнула, чтобы взять себя в руки. Я столько прошла, столько всего вынесла — все для того, чтобы найти своего господина. А теперь, когда я наконец его отыскала… он пропал. Жестокость Саррена и ненависть Салазара довели его до безумия. Никогда не думала, что увижу его таким. Несмотря ни на что, я всегда считала, что Кэнину хватит силы, мудрости, собранности и упрямства не превратиться в дикого зверя за решеткой. В Пропащего — так его назвал Салазар.

Я стиснула кулаки. Нет. Нет, я не отпущу его. Должно же было что-то от него остаться. Кэнин умирал от Голода, обезумел от жажды крови, но это не означало, что с ним покончено. Он слишком сильный.

Рядом раздалось шуршание пластика, я обернулась — один из охранников открыл холодильник и достал два пакета с кровью. Внимание стражи и жуткого тюремщика было приковано к Кэнину, который все так же бился в цепях, шипел и рычал. Но Салазар смотрел на меня, и на его губах играла довольная улыбка.

— Он сейчас не слышит тебя, девочка. — Голос Государя перекрыл бешеное рычание из камеры. — Он не узнаёт ни тебя, ни меня, никого. Сейчас он чувствует только Голод. Будем надеяться, что, когда его жажду крови утолят, он сможет прийти в себя.

Во мне вскипел гнев, но я его подавила. Охранники подошли к решетке, аккуратно просунули руки сквозь прутья, стараясь слишком не наклоняться. Я видела страх в их глазах. Кэнин шипел и рычал, пытался дотянуться до них, его внутреннего демона почти ничего не сдерживало. Охранники бросили пакеты с кровью к его ногам и тут же отпрянули, а Кэнин мгновенно бросился на пищу. Я заставила себя не отводить взгляда, хотя тяжело было видеть его таким. Обезумевшим животным. Он в мгновение ока разорвал пакеты в клочья, он глотал кровь, она капала с его губ и рук, пол камеры покрыли красные брызги. Дикая кормежка подошла к концу. С тихим гортанным рыком Кэнин медленно поднялся, бросил изодранный пластик. Несколько мгновений он просто стоял с ничего не выражающим лицом, уставившись на залитый кровью пол. Потом, не глядя на нас, неторопливо попятился. Упершись спиной в стену, он сполз по ней и так и остался сидеть сгорбившись, смотря прямо перед собой, в никуда.

Салазар повернулся ко мне.

— Теперь дело за тобой, — сказал он, и в мою ладонь упал маленький железный ключ. — Если считаешь, что сможешь достучаться до него, зайди в камеру и освободи его от цепей. Но предупреждаю: если он и вправду Пропащий, он безо всякой жалости набросится на тебя, и, если это произойдет, мы не будем снова открывать дверь камеры. Ты окажешься взаперти с диким, обезумевшим вампиром-Мастером, и он разорвет тебя на куски. Так что подумай как следует, дочь Кэнина. Ты уверена, что хочешь это сделать? Ты настолько доверяешь своему господину?