Книга Исцеление вечности, страница 69 – Джули Кагава

Но драться с Зиком я тоже не могла — как не могла вонзить меч в спину брату. Зика я отчаянно, любой ценой хотела спасти. Даже от себя самой, от демона, который до сих пор жаждал его крови. Даже сейчас меня одолевало желание накинуться на него и вонзить клыки ему в горло. Я не знала, что буду делать, если Зик бросится на Шакала, одержимый желанием убить его, но, скорее всего, я попытаюсь остановить обоих.

— Не знаю, — сказала я наконец, и надежда на лице Зика сменилась отчаянием, а потом его лицо стало каменным. Внутри у меня больно кольнуло — с точки зрения Зика, я только что предпочла его Шакалу, но я не стала бы лгать и говорить, что помогу ему убить своего брата. Даже если Шакал этого заслуживал. — Будем надеяться, до этого не дойдет.

Зик отвернулся и отрешенно уставился в темноту. Я хотела поговорить еще, объяснить ему, что я не отвергаю людей ради вампиров. Но рассвет был все ближе, и, начав подыскивать место для сна, я невольно подумала, что так будет лучше. Пусть уж Зик меня ненавидит. Он был той «опасной привязанностью», о которой предупреждал меня Кэнин. Откровенно говоря, самой опасной привязанностью. Все наши чувства друг к другу были не более чем фантазией, причем таящей в себе смертельную угрозу. Человек и вампир не могут быть вместе — одна мысль об этом заставляла моего внутреннего демона смеяться. Один промах с моей стороны, одна крохотная ошибка — и я убью его. Пусть считает меня чудовищем, как и Шакала, и держится подальше. Так будет лучше для нас обоих.

С тяжелым сердцем я направилась к боковому туннелю, гадая, когда я успела обрасти всеми этими невозможными связями. Насколько легче было принимать решения, когда я была всего лишь Элли-периферийкой, когда заботилась только о том, как прокормить себя и Шеста, когда меня не волновало ничего, кроме выживания.

У входа в туннель я обернулась на Зика. Он стоял, прислонившись к стене под металлической решеткой, склонив голову, закрыв глаза. Дождевая вода капала на его светлые волосы, и они сверкали в рассветной дымке. Он казался… очень одиноким — человек в наводненном чудовищами мире, тусклый луч света во мраке. И какими бы благими намерениями я ни руководствовалась, как бы ни старалась не быть чудовищем, я была частью того мира, которого он страшился. Частью тьмы, готовой поглотить его и разорвать.

— Прости меня, Зик, — сказала я и нырнула в сумрак, прежде чем он успел ответить.

Чудовищно, невыносимо хочется есть, я вот-вот потеряю над собой контроль. Мое сознание наполняет смесь почти бессвязных мыслей и чистого незамутненного Голода. Я здесь давно, слишком давно. Тело словно охвачено огнем, все мое существо поглощено жаждой пищи. Овладевающий моим рассудком демон ревет и рвется из цепей, натягивает их, ему нужно на свободу, охотиться, убивать и кормиться. Демон чувствует движение по ту сторону решетки и кричит — это вопль отчаяния, вызова, он эхом отдается от голых каменных стен.

И все же сквозь нескончаемую боль и бешеный Голод какая-то часть меня осознает, как я близок к краю — лишь один шаг отделяет меня от падения в пропасть безумия, где Голод наконец разрушит мой разум и безвозвратно превратит меня в злобное чудовище. Стоит пересечь эту черту, и пути назад не будет. Я знаю лишь одного вампира, которому удалось выкарабкаться из бездны безумия, но из той кромешной тьмы он вернулся уже не таким, каким был.