Книга Исцеление вечности, страница 4 – Джули Кагава

Мне ли не знать. Я родилась в таком городе.

Я все шла и шла по дороге сквозь белые леса, что разрослись вокруг городов и пригородов, пока небо не стало сереть и меня не начала одолевать вялость. Сойдя на обочину, я нашла в зарослях кустарника фермерский дом. Терновник пророс сквозь крыльцо, обосновался на крыше, приник к стенам, но сам дом был цел. Я поднялась по ступенькам, пинком открыла дверь и нырнула внутрь.

По углам разбежались маленькие мохнатые зверьки, а вокруг меня завихрилось снежное облачко. Я окинула взглядом нехитрую мебель, покрытую пылью и паутиной, странным образом целую.

У ближайшей стены стоял старый желтый диван, с одной стороны попорченный грызунами — пол был покрыт грязным осыпавшимся ворсом. Память моя ожила, и перед глазами возникла картина из иных времен, из другого дома, похожего на этот, тоже пустого и покинутого.

Всего на долю секунды я увидела перед собой его — он сидел на диване, уперев локти в колени, светлые волосы сверкали в сумраке. Я вспомнила тепло его рук на своей коже, пытливый взгляд пронзительно-голубых глаз и как сдавило грудь, когда пришлось уйти и покинуть его. Я мрачно опустилась на диван и провела рукой по глазам, прогоняя воспоминание и смахивая налипший на ресницы иней. Мне больше нельзя о нем думать. Он в Эдеме вместе с остальными. Он в безопасности.

А Кэнин — нет.

Я откинулась назад, уперлась затылком в спинку дивана. Кэнин. Мой господин, вампир, который обратил меня, спас мне жизнь и научил меня всему, что я знаю, — вот на ком мне сейчас нужно сосредоточиться.

От одной лишь мысли о моем создателе я нахмурилась. Я была обязана вампиру жизнью и твердо намеревалась исполнить свой долг перед ним, хоть я никогда не понимала Кэнина. Он был для меня загадкой с самого начала, с той судьбоносной грозовой ночи, когда за пределами города на меня напали бешеные. Я умирала, и из ниоткуда возник незнакомец — он предложил спасти меня, поставив перед выбором. Погибнуть… или стать чудовищем.

Разумеется, я выбрала жизнь. Но даже после того, как я приняла решение, Кэнин не ушел. Он остался, чтобы научить меня быть вампиром, чтобы удостовериться: я понимаю, что именно выбрала. Без него я, скорее всего, не протянула бы и пары недель.

Но у Кэнина были свои секреты, и однажды самый темный из них явился к нам в обличье Саррена — больного на голову вампира, одержимого жаждой мести. Опасный, хитрый и совершенно безумный, Саррен выследил нас в нашем убежище — потайной лаборатории, и нам пришлось бежать. Начался настоящий хаос, и мы с Кэнином расстались — мой явившийся из ниоткуда наставник канул в никуда. Больше я его не видела.

А потом начались сны.

Я поднялась — диван заскрипел — и прошла по заросшему плесенью коридору в дальнюю комнату. Когда-то здесь была спальня, и большая кровать в углу располагалась достаточно далеко от окна, чтобы до меня не добрался солнечный свет.

На всякий случай я завесила окно ветхим одеялом — комната погрузилась в сумрак. Снаружи все еще шел снег, крохотные белые хлопья падали с темного, затянутого тучами неба, но погода могла и проясниться, так что рисковать я не собиралась. Устроившись на кровати с мечом под боком, я уставилась в потолок, ожидая, когда меня одолеет сон.

У вампиров не бывает сновидений. Технически мы мертвы, и наш сон похож на смерть — темное бездонное забытье. Мои «сны» были о Кэнине, и он был в беде. Я видела все его глазами и чувствовала то, что чувствовал он. В моменты крайнего физического или эмоционального напряжения и страдания кровь взывает к крови, и я могла ощущать то, что происходило с моим господином. Ощущать его мучения. Саррен нашел его. И принялся мстить.