Книга Исцеление вечности, страница 153 – Джули Кагава

Но я еще не готова была сдаться.

После нескольких часов ходьбы Зик стал спотыкаться совсем часто, и Кэнин остановился и окинул его оценивающим взглядом.

— Отдохни, — сказал он, кивнув на разрушенный участок стены: крупные плоские камни могли служить сиденьями. Меня поразило то, как плохо Кэнин выглядел: черные язвы на его щеках и лбу становились все больше и больше. — Скоро мы поднимемся на поверхность, и придется поторопиться, чтобы уйти с открытого пространства. Посиди пару минут.

— Со мной все нормально, — упрямо возразил Зик, хотя слова давались ему с трудом. — Я могу идти дальше.

— Это не обсуждается. — Кэнин прищурился и решительным жестом указал на камни. — Сядь.

Зик послушался, опустился на один из обломков, потирая глаза. Кэнин прислонился к стене, чуть поморщившись, словно ему было больно касаться спиной бетона. Я надеялась, что под одеждой у него не открылись новые язвы.

— Как далеко мы от больницы? — спросила я Кэнина. — Последний раз мы шли другой дорогой.

— Еще пара часов — все зависит от того, сколько людей окажется на улицах. — Кэнин на секунду смежил веки, черты его еле заметно исказила боль. — Этот путь немного длиннее, но он почти полностью проходит под землей. Лучше по возможности избегать зараженных.

— Что, если Саррена там не окажется?

Кэнин грустно улыбнулся:

— Думаю, более насущный вопрос — что, если Саррен там окажется.

Я поежилась. В таком случае нам, скорее всего, придется с ним драться. Он, разумеется, не отдаст нам лекарство просто так — если оно у него есть. Хотелось надеяться, что я к этому готова. Хотелось надеяться, что Кэнин и Зик к этому готовы. Когда дело касается насилия, слабым противником Саррена уж точно не назовешь.

— Саррен. — Зик наклонился вперед, упер локти в колени. Мне показалось, что он о чем-то глубоко задумался. — Помню, Джеб рассказывал мне одну историю, — пробормотал он наконец, глядя в темноту, — о вампире, который убил его семью. Ему было шестнадцать, когда это случилось, и мне лишь раз удалось уговорить его рассказать об этом. Больше ту историю я не слышал.

Я удивленно моргнула. Джебедайя был подростком, как я. Я попыталась представить себе это — безуспешно. Перед глазами вставал лишь угрюмый, никогда не улыбающийся старик со стальным взглядом.

— Как это случилось? — спросила я.

Зик нахмурил лоб:

— Целиком историю я не помню. Но Джеб рассказывал так: однажды вечером его отец пришел домой вне себя от беспокойства, сказал, что нужно срочно убираться из города, что Малахия сделал нечто чудовищное и что теперь кто-то за ними охотится. Они сели в машину, взрослые спереди, Джеб с младшей сестрой сзади, и уехали, ничего с собой не взяв.

Еще одна неожиданность. У Джебедайи была сестра. Сколько лет ей могло бы быть сейчас? И остался бы Джеб таким же злобным, суровым стариком, если бы она выжила? Я поняла, что ничего о нем не знаю. Даже Зик, его приемный сын, почти не знал своего отца.

Сколько же еще тайн Джебедайя унес с собой в могилу?

— Им казалось, что они ускользнули от погони, — продолжал Зик, не зная о моих мыслях. — Но стоило отъехать на несколько миль от города, как посреди дороги внезапно возник высокий бледный человек — он улыбался им. Отец Джеба крутанул руль, машина съехала в глубокую канаву. Джеба выбросило наружу, он не пострадал. Но когда он вернулся к машине, то увидел, что сестра мертва, мать с проломленным черепом лежит возле камня, а отец весь в крови. Джеб пытался вытащить его из машины, но отец сунул ему что-то в руку, велел беречь это как зеницу ока — и бежать. Джеб бы не послушал его, но бледный человек приближался. И он побежал.