Книга Исцеление вечности, страница 147 – Джули Кагава

— Тебя это напрягает?

— Что, поцелуи? Я всегда к твоим услугам. — Слабо улыбнувшись, он потрепал меня по плечу и отступил — в этот раз я не стала его удерживать. — Я пойду собирать людей. Дай мне десять минут, и мы будем готовы.

Я проводила его взглядом, собралась и пошла к Кэнину.

— Это было занимательно, — невозмутимо сказал он, когда я встала рядом у стены. — Полагаю, второй поцелуй был рассчитан исключительно на меня?

— Кэнин…

— Эллисон… — Мой господин посмотрел на меня с печальной мрачностью. — Я не в том положении, чтобы говорить тебе, что делать и как жить, — заявил он к моему удивлению. — Мое мнение на этот счет тебе и так известно, и я знаю, что ты либо последуешь моему совету, либо не последуешь. Мне не нужно ничего тебе напоминать. Ты больше не та девочка, которую я оставил в пригороде Нью-Ковингтона, и я больше не твой учитель. Однако, — продолжил он, когда я уже расслабилась, — кое о чем я должен тебя предупредить. Я не стану обращать этого паренька ради тебя, если до такого дойдет. В нем… слишком много человеческого, вампира из него не выйдет. Обращения он не переживет.

— Знаю, — пробормотала я, глядя, как Зик ходит среди беженцев, стараясь ни к кому не приближаться, чтобы не заразить. — Он уже потребовал, чтобы я обещала ему то же самое. Чтобы я… отпустила его, если он будет умирать.

Кэнин пристально вгляделся в мое лицо.

— А ты это сможешь? — тихо спросил он. — Отпустить его?

Я не ответила, а Кэнин не стал настаивать. Мы молча наблюдали за людьми — два вампира, в темноте, на задворках человечества, охваченные неизбывным любопытством.

Мы провели оставшихся беженцев по туннелям почти до самого верха. Засады людей-кротов мы не боялись — после сражения прошло совсем немного времени, и теперь, когда кроты знали, что к ним в дом проникли вампиры, они, скорее всего, попрятались по дальним углам канализации, выжидая, когда чудовища вернутся на поверхность. Бóльшую опасность представляли собой кровавцы наверху. В туннелях было пусто, однако двигались мы медленно. Почти все беженцы были ранены, несколько — очень серьезно, так что мы почти ползли. Я сдерживала нетерпение и старалась не слушать демона, который настойчиво предлагал съесть нескольких людей, избавиться от слабых и больных. Рассвет был уже близко — нам едва хватит времени убраться с улиц, подальше от света.

Небо уже окрасилось в зловеще-серый, когда мы с трудом, не глядя на покрытые изморосью трупы в сорняках, преодолели пустырь. Снег перестал, и старая школа выглядела точно сжавшийся от холода угрюмый зверь. Я провела всех сквозь двери, по сумрачным, усыпанным щебнем коридорам в подвал. Там было темно и, скорее всего, жутко холодно, но стены были бетонные, окон не имелось, а крепкая, единственная на все помещение дверь запиралась изнутри. В общем, это было самое надежное место из тех, что я знала на Периферии. Если кровавцы заберутся-таки сюда, у незараженных не будет ни единого шанса. Зик посмотрел, как беженцы организуют новый лагерь, подождал, пока всем раздадут одеяла, пока зажгут огонь и все устроятся, — и повернулся ко мне.

— Теперь у них все в порядке, — пробормотал он.

Он всю дорогу кашлял и замотал себе рот и нос куском ткани, чтобы не распространять заразу. На лбу его, несмотря на холод, поблескивали капли пота, а ткань у губ покраснела от крови.