Книга Бесконечная песнь, страница 20 – Джули Кагава

Зайдя в комнату, я закрыла за собой дверь – та тихо щелкнула. Мне оставалось лишь держать себя под контролем, не бросаться с рыком через всю комнату, не вскрывать клыками беззащитную шею, орошая горячей кровью белые простыни. Кэнин не одобрит жестокой кровавой бойни, и к тому же на этот раз я не собиралась позволять Голоду взять надо мной верх. Может, я и чудовище, но я не животное.

Осторожными шагами я подошла к краю кровати и пригляделась. Там лежала женщина с длинными распущенными волосами и мирно дышала. Ее лицо, хоть и молодое, было изможденным и покрытым морщинами, лоб чуть нахмурен. Моя тень падала на постель, я смотрела на свою спящую добычу, чувствуя, как в жилах, точно огонь, разгорается Голод. Я ощущала, как он пытается прорваться в мое сознание: Голод завывал, требовал покормиться, разорвать добычу на куски и выкрасить стены ее кровью. И все же я выжидала.

В тот самый момент, когда я поняла, что могу повернуться и выйти, не побеспокоив обитательницу спальни, я нанесла удар.

Осторожно отведя в сторону длинные волосы, стараясь не разбудить мою жертву, я разомкнула губы, наклонилась и вонзила клыки в ее шею.

На долю мгновения она напряглась, еле слышно охнула – и глубже погрузилась в подушку и в полузабытье вампирского укуса. Великолепная горячая кровь наполнила мой рот, и я зарычала в экстазе, вонзая клыки еще глубже. Я пила из своей жертвы, а Голод бесновался, требуя еще – ему вечно было мало. Его невозможно было удовлетворить. Я уже выпила достаточно, чтобы ни о чем не беспокоиться две недели: Голод не уйдет и не замолчит, но у него не будет надо мной власти. Если сейчас я отпущу женщину и уйду, она будет чувствовать слабость и усталость от потери крови, однако останется жива.

Я закрыла глаза… и продолжила пить. Продолжила кормиться, не желая останавливаться. Тепло и сила переполняли меня, опьяняли, и я не сопротивлялась. Демон и Голод одобряли то, что я делала, радостно выли, заглушая любые намеки на вину и сожаление.

Кэнин будет недоволен, если я убью эту смертную, выпью ее кровь до последней капли, но я уже и так безнадежно разочаровала его. Единственный, ради кого я хотела сохранить человечность, мертв. Я спокойно могла раз и навсегда отдаться своим низким инстинктам и признать: что бы я ни делала, я останусь чудовищем.

Кожу женщины покрыла смертельная бледность. Она тихо вздохнула, выдохнула побелевшими губами чье-то имя, словно запутавшись в кошмарном сне. И на долю секунды в охватившей меня ледяной тьме вспыхнула крохотная искра вины и сомнения. Я не стала обращать на нее внимания, вонзила клыки глубже и продолжила кормиться. Скоро все закончится. Больше кошмаров не будет.

— Мама?

Приглушенный голос, что раздался из-за двери, был не громче шепота, но этого мне хватило. Вынув клыки, я торопливо запечатала маленькие раны, прижав язык к горлу своей жертвы, и в это самое мгновение ручка двери за моей спиной щелкнула и повернулась. Едва дверь начала открываться, я распрямилась, с вампирской скоростью и грацией бросилась через комнату и нырнула в шкаф.

Позже, размышляя о своем поступке, я не могла понять, почему решила бежать и прятаться. Возможно, причиной все-таки было чувство вины – я не хотела, чтобы меня видели с моей добычей. Я стыдилась того, что я должна делать, чтобы оставаться в живых. А может, бежать и прятаться просто вошло в привычку. Так или иначе, я захлопнула за собой дверцу, оставив лишь узкую щелку, чтобы видеть, и застыла в темноте. В буквальном смысле монстр в шкафу – наблюдает и ждет.