Книга Пережить сегодня, страница 95 – Дмитрий Клопов

Достаю нож и улыбаюсь своему отражению в его широком лезвии.

— Я узнаю, если соврете, — кровожадно обещаю я. — Все, вперед, вперед-вперед!

Дверь микроавтобуса отъезжает в сторону, и пятеро бойцов с криками вырываются в подготовленный мной театр хаоса. Я снова включаю кассету с Кипеловым и захлопываю отчаянно скрипящую дверцу рок-мобиля.

Лязг автоматного затвора словно выключает все звуки в радиорубке. Я почти физически ощущаю взгляд предателя, буравящий мою спину.

Какого черта, Артем?

Неужели ты все же решился перейти от слов к действиям? Я медленно поднимаю руки, но все еще не решаюсь повернуться.

Связист Артем Макарченко почти всегда был недоволен моими решениями, но я не мог и подумать, что он захочет заманить нас в ловушку. Нас! Своих же?

Остальные сейчас на улице, в окружении заговорщиков. Кажется, теперь я все понял! Артем связался с местными бойцами и либо стал зачинщиком бунта в Рязани, либо узнал о восстании и решил к нему присоединиться. Твою мать, они все в опасности… Нужно что-то предпринять — и я медленно поворачиваюсь.

— Артем, послушай, уверен, мы сможем все решить… — начинаю было я, но осекся.

Я так и застываю с поднятыми руками и открытым ртом.

— Поговорить? Да, вы как раз все еще живы лишь потому, что я хотел задать тебе всего один вопрос. И от твоего ответа, Стас, сейчас зависит, что будет дальше, — уверенно и громко выпалил Коченов.

Алексей Коченов — мой верный друг и правая рука командира — стоит и держит меня на мушке. Автомат в его руках направлен точно мне в сердце.

Он стоит в расслабленной, свободной позе и ухмыляется мне в лицо. Артем Макарченко с поднятыми руками замер в паре шагов от него. Что здесь, мать вашу, происходит? Мир рухнул вниз, унося с собой здравый смысл.

— Оружие на пол. Живо! — повторяет Алексей громче.

Я и связист бросаем свое оружие в угол комнаты. Руки над головой мы поднимать уже не стали.

— Леха!? Но как? Почему? Я не понимаю, — выдавливаю из себя я.

Коченов снова ухмыляется и делает шаг в сторону, так что я и связист оба оказываемся у него на мушке.

— Не понимаешь? Саныч, ты серьезно? — Леха недоверчиво склоняет голову набок. — Сколько мы с тобой знаем друг друга — три, нет, четыре года? Мы выполняли десятки приказов от безмозглых командиров, отправлявших нас и наших друзей на смерть. Сволочи, которые это делали, сидят в теплых кабинетах и распоряжаются жизнями, словно пешками на шахматной доске. Но законы старого мира больше не действуют, а тупые командиры так и остались сидеть в своих кабинетах. Вот только теперь я не готов быть пешкой. Мы с тобой и все те, кто сейчас находятся за этой дверью, дошли до края шахматной доски. Теперь мы можем стать теми фигурами, какими захотим. Пускай генералы втискивают свои жирные тела в мундиры и трясутся в своих кабинетах. Плевать! Я не желаю мстить им за смерть наших с тобой товарищей, но и подчиняться больше не стану. Так что ты скажешь?

Я лихорадочно пытаюсь придумать, как выкрутиться из западни. Краем глаза замечаю, что Артем тоже ерзает и переминается на одном месте — уверен, что его голову занимают те же мысли.

Если бы связист хотел предать меня, то сейчас в разговор должен был вступить он. Однако Макарченко молчит, и я ему за это благодарен. Вот уж не думал, что этот скользкий тип станет моим единственным союзником.