Книга Пережить сегодня, страница 9 – Дмитрий Клопов

Телевизор новый, но привычки старые. Вот и сейчас через верхнюю грань черного прямоугольника переброшена белая ажурная салфетка. Ковер, кстати, уверена, все так же висит на стене над диваном.

— Да ничего не надо… Но все равно пошли на кухню, — улыбается мама. — Но сначала… иди же скорее ко мне, мой самый любимый внучок!

Ваня смотрит на меня, и я ободряюще подмигиваю ему в ответ — мы же договорились, это твоя работа. Как у взрослого… как у папы.

Сын кивает, кладет игрушку обратно в карман, быстро подходит к бабушке и крепко ее обнимает. «Работу» он выполняет на совесть — довольно улыбается и щурится, как кот на солнце.

Знаю, как он всегда чутко относится к запахам, даже самым тихим. Совсем как Кирилл. Те запахи, которые большинство из людей лишь едва чувствуют, этим двоим казались резкими и зачастую неприятными. В отличие от меня.

Почти абсолютно не чувствую запахи. Может, только если очень постараюсь, смогу сказать, что он какой-то кислый или, может, сладкий. Поэтому духов у нас в доме никогда не водилось. Я их все равно не чувствую, а моих мужчин ими только мучить можно.

От мамы сейчас, скорее всего, действительно пахнет лекарствами. Поэтому не могу не гордиться своим сыном и тем, как он стоически чувствует почти удушливый для него запах, но при этом смеется и что-то весело рассказывает бабушке Оле.

— Ну что, мам, пойдем ко всем на кухню? — решаю я «спасать» Ваньку.

За два месяца до катастрофы.

Противорадиационный костюм скрипит при каждом моем шаге и ужасно натирает ноги. Я купил его пару дней назад в Киншасе — столице Конго. Мой коллега, репортер и, по совместительству, лучший оператор квадрокоптера, которого я знаю, отговаривал меня. Он считал мой план крайне непродуманным.

— У тебя совсем крыша поехала, да? — Если быть точным, Олег выразился немного красноречивее: — Кирилл, придурок! Ты меня вообще слушаешь или нет? Да перестань ты одевать этот оранжевый мешок!

— Так, Олежик, не нагнетай. Дрон твой сбили, а без него ты что предлагаешь делать? Лезть через трехметровый забор мимо вышек с автоматчиками? Нет, ты скажи! Молчишь? — Я выдержал короткую паузу и продолжил натягивать на себя оранжевый резиновый костюм: — Вот и не мешай тогда.

Олег знает, что в нашей работе приходится рисковать, чтобы получить материал. Лично мне эта ситуация кажется не такой опасной, как тогда — в Тегеране. Я нацепил громоздкий шлем-капюшон с прозрачным забралом и закончил с приготовлениями.

— Ну что скажешь? Один в один, как у тех ученых с объекта! — я остался доволен своим отражением в зеркале.

— Вообще не похож! У них стекло темнее, и баллон за спиной совсем другой. Тебя повяжут еще на входе и вывесят труп на воротах в назидание другим, — сокрушенно покачал головой Олег.

Сейчас, когда я старательно шагаю, затерявшись в толпе утренней смены ученых, то начинаю сомневаться в своей затее. Шлемы у всех сняты, но на незнакомое лицо никто не смотрит.

Первые ученые уже начали пикать пропусками у турникета, и мое тело пробила нервная дрожь. Охранник скучает рядом, и его руки покоятся на прикладе автомата. Что же делать? Может, сработает маневр Олега, которым он воспользовался на нашем первом репортаже в Тайване?

Когда до входа остается не больше двух метров, я притворно зеваю так широко, что у меня щелкает челюсть. Пока ничего. Ну же, давайте! Ну хоть кто-нибудь…