Книга Пережить сегодня, страница 55 – Дмитрий Клопов

— Ты жрать хочешь? — спокойным голосом спрашиваю я.

Кислый прерывает поток ругательств.

— Естественно хочу, еще спрашиваешь? Пошли уже! — и Вадик хватает с полки какой-то шоколадный батончик.

Кислый разрывает упаковку и откусывает не то от «Сникерса», не то от «Марса» сразу половину. Так, с набитым ртом, он и направляется к стеллажам с едой.

— Стой! Давай хоть сейчас не будем переть напролом. Может, разделимся и обойдем зал с двух сторон? — предлагаю я.

Кислый останавливается и оборачивается ко мне.

— Ну, давай-давай. Тогда я справа, а ты слева! — говорит Вадик.

Он действительно поворачивает и начинает обходить стеллажи справа. Я пожимаю плечами и шагаю в противоположную сторону.

Только теперь в тишине торгового зала я обращаю внимание, что в ушах до сих пор засел противный писк от грохота выстрелов. Звук ослабевает, но полностью не пропадает.

По обеим от меня сторонам возвышаются ряды полок. По продуктам будто ураган прошелся. Многие из них просто утащили, а оставшиеся оказались свалены в беспорядке. О, надо же — холодильники еще работают! Вот и мороженое мое любимое лежит, «Птичье молоко» называется. После обхода наведаюсь сюда обязательно.

Конец зала встречает меня огромным баннером «Дачное настроение». Вилы, тяпки, секаторы и прочий садовый инвентарь мародеры не тронули. И почему только они…

— Стой, стой! Какого черта ты делаешь, я же не дохлый!? — внезапно доносится до меня с противоположной стороны торгового зала.

Я прислушиваюсь, но больше не доносится ни звука. И только этот надоедливый писк в ушах. Он вроде бы почти затих, но до сих пор затуманивал мой слух. Как я ни вслушиваюсь, больше мне ничего расслышать не удается.

Может, у меня уже слуховые галлюцинации от нервного перенапряжения?

И в этот момент совсем рядом снова раздается выстрел!

— Граната! — из динамика рации раздается звонкий крик.

— Все в укрытие, — командую я.

Дважды повторять не пришлось. Все мгновенно бросаются врассыпную. Профессор Панов замешкался, неловко пошатнулся и плюхнулся на задницу, прижимая к груди свою сумку. Я на бегу хватаю его за ворот рубашки и словно котенка затаскиваю за полуметровый кирпичный выступ.

— Ай! Нельзя ли поаккурат… — последнее слово Панова тонет в громовом грохоте.

Посмотреть на взрыв наступательной гранаты всегда проблематично, хотя, уверен, зрелище то еще. Осколки металла, вперемежку с фаршем из костей и прогнившего мяса, разлетаются по переулку.

Что-то выбивает солидный кусок кирпича в считанных сантиметрах от моего лица. Чтобы не оглохнуть от взрыва окончательно, я предусмотрительно открыл рот и теперь расплачиваюсь за это. Сплюнув кирпичную пыль, я выхожу из укрытия.

Переулок превратился в братскую могилу армии покойников. Оторванные руки, ноги и головы, сваленные там и тут, накрыли асфальт жутким изломанным ковром. Однако погибших почти нет. Те зомби, чьи тела не отделены от голов, опираются на оставшиеся при них конечности и ползут в нашу сторону.

— Аргрхыр! — раздается за моей спиной.

Так близко, что я ощущаю дыхание монстра на коже моей шеи. Твою мать!

Я тянусь к ножнам, но понимаю, что клинок достать все равно не успею. Мою щеку обжигает дуновение ветра, но, кажется, к тому моменту, когда до меня долетает звук выстрела, проходит целая вечность. Я оборачиваюсь, но лишь для того, чтобы увидеть, как тело зомби падает в полушаге от меня. Его шея заканчивалась только осколком нижней челюсти — остальная часть черепа начисто снесена крупнокалиберной пулей.