Книга Пережить сегодня, страница 19 – Дмитрий Клопов

Бесконечные прозрачные колбы и чаши, несколько смазанных кадров с тем, что происходит на экранах электронных планшетов, и на этом пожалуй, все.

Материалом это не назвать. Я выключаю экран и убираю фотоаппарат в боковой карман.

— Стоять! — раздается справа от меня. — Да ты, я к тебе обращаюсь!

Я медленно поворачиваю голову, и мое сердце уходит в пятки. Липкий ужас продолжает разливаться где-то в районе живота, когда в полумрак моего укрытия входит высокий ученый в белом халате.

— Что там у тебя? Давай-давай, доставай то, что в карман спрятал. Или мне охрану позвать? — приказывает ученый.

Он светит мне в лицо фонариком, но, кажется, такие, как он, оранжевых людей не различают. Я медленно извлекаю из кармана руку и выставляю ее перед собой. На открытой ладони лежит пачка сигарет.

— Да ты. наверное, издеваешься? — возмущается ученый. — Мало того, что шлем снял во время рабочей смены, так еще и куришь в лаборатории! Уволить бы тебя прямо сейчас, но у меня есть идея получше.

Ученый сминает пачку в своей руке и бросает на пол. Хорошо, что мне удалось незаметно оставить камеры в кармане, подменив ее сигаретами. Я поднимаю шлем с пола и встаю во весь рост.

— Да я же… — пытаюсь оправдаться я, но ученый останавливает меня жестом.

— Охрана! Охрана! Да, ты — подойди сюда, — он подзывает кого-то из основного коридора.

В мое, и без того тесное, укрытие входит широкоплечий детина в черной спецовке и с автоматом наперевес. Ученый кладет руку мне на плечо и толкает к охраннику.

— Этот заступает на смену в Загоне! Шлем здесь оставьте. Видишь, зажарился мужчина. Пусть воздухом сегодня часов восемь подышит! — злорадно ухмыляется высокий мужчина в белом халате.

— Так у нас же там только эти работают… ну, африканцы, в смысле, — заметил охранник и тут же осекся.

— Я сказал «в Загон» его! — рявкает ученый.

Охранник как пушинку вытягивает меня в основной коридор и толкает в спину. Теперь, когда я плетусь в место, именуемое Загоном, то думаю не о том, что Олег меня именно об этом и предупреждал. Он, безусловно, был прав!

Я сожалею о том, что, кажется, в этот раз не смогу вернуться к Катюше и нашему сыну Ванечке.

Дорога домой по пустынным улицам занимает не больше получаса. Трава на площадке между двумя панельными пятиэтажками блестит от утренней росы, отчего кажется, что ее покрывают крошечные изумруды. По периметру зеленого прямоугольника неухоженного газона растут четыре престарелых тополя.

Я пытаюсь припарковаться перед своим подъездом и случайно заезжаю на бордюр тротуара. Да-а-а, парковка никогда не была моей сильной стороной.

Ладно, пока и так криво сойдет — все равно тут больше никого нет. Так что, если я кому-то и перегородил проезд, пусть… ну, не знаю… посигналят мне. Я хотя бы тогда буду знать, что здесь остались еще нормальные живые люди.

Поднимаюсь на родной третий этаж и открываю дверь своей квартиры. Пустые пыльные комнаты приветствуют меня привычной тишиной.

Я захлопываю за собой дверь и бросаю ключи на тумбочку в прихожей. В этот момент возникает ощущение, что жизнь вернулась в привычное русло. Лишь на секунду.

Будто и не было всех этих убийств, смертей и ужасов. Будто сейчас я, как обычно после суточной смены, включу свою любимую кофеварку и отправлюсь в душ. Улицы за окном все еще залиты теплым майским солнечным светом, но неестественно пустынны.