Книга Пережить сегодня, страница 152 – Дмитрий Клопов

Машина срывается с места, и снова оказавшись на проезжей части, уносит нас подальше от автомобильного затора.

— Аминь! — заканчивает за меня незнакомый мужской голос прямо у меня за спиной. — Подними руки и отойди от моего сына пока я тебе дробью голову не нафаршировал!

Я медленно поднимаю руки и сжимаюсь так, чтобы было удобнее отскочить с линии огня.

— Не знаю, давно ли вы здесь стоите, возможно, вы просто не все видели, — говорю я, не оборачиваясь и не поднимая головы. — Но если бы вы пришли минут пять назад, то увидели бы, что я стрался пмочь вашму сну.

Стараюсь тщательно выговаривать слова, но в конце напряжение, как обычно, берет надо мной верх, и я снова затараторил.

— Я видел достаточно, — мужской голос позади меня становится безучастным и каким-то бесцветным.

Мои ноги сами приходят в движение, и я, словно пружина, отпрыгиваю в сторону за секунду до выстрела… но выстрел так и не последовал.

Я рассматриваю мужчину перед собой и медленно встаю. Там, где его лицо не скрывает густая седая борода, оно покрыто глубокими морщинами. Я не знал его раньше, но сразу понял, что эти, все еще светящиеся вдохновляющим огнем, глаза поникли от бессилия и горя.

Охотничий карабин в руках мужчины все еще смотрит в том направлении, где только что сидел я, однако взгляд беспомощно блуждает по телу его погибшего сына.

Я подхожу к мужчине и кладу руку на его плечо.

— Дед, ты тлько не обжайся, но тбе луше отврнуться, — бегло прошу я.

Его глаза с трудом ловят меня в фокус и смотрят, как будто бы, сквозь меня.

— Что? — непонимающе переспрашивает мужчина.

Я достаю нож, указываю лезвием на труп его сына и повторяю, тщательно выговаривая слова:

— Я говорю, отвернись, дедуль! Мне нужно кое-что сделать, чтобы твой сын… ну это… не стал одним из этих! — я стараюсь подобрать правильные слова, но их просто никто не предусмотрел для такой ситуации. — Надо… в голову… ну как… не смотри, в общем, лучше запомни его таким, каким он был… до всего.

Мужчина беспомощно опускает руки и снова переводит взгляд на труп сына. Карабин выпал из ослабевших пальцев и лязгнул затвором об асфальт.

— Нет… мне надо… надо, — бормочет дед.

— Да нет же, ты не… а ладно, делай как знаешь, — махнул рукой я.

Разворачиваюсь и снова бреду в том направлении, в котором, как мне казалось, убежал Кэп. Я стараюсь абстрагироваться ото всех внешних звуков.

Я больше не слышу, как мужчина за моей спиной рухнул на колени перед телом сына, не слышу того, как он плачет, и даже не слышу его горестных обращений к Богу, прерываемых громкими всхлипами. Но это ложь… и я слышу все.

Пройдя несколько метров, я останавливаюсь. Мой подбородок дрожит, а кулаки сжимаются и разжимаются сами собой. Сколько я так простоял, точно сказать не могу. Может, минуту, а может, несколько дней, но это не имеет значения, потому что я все еще слышу его страдания.

Когда я разворачиваюсь, мужчина уже баюкает на руках своего сына. Я хотел окликнуть его, но слова застревают в мгновенно пересохшем горле.

Все-таки не стоит вмешиваться?

Мужчина запрокидывает голову в стенаниях о погибшем сыне, и я вижу лицо парня… и срываюсь с места. Глаза сына снова открыты! Мужчина плачет, но не выпускает из рук сына, который пытается укусить его. Оказавшись рядом, я отталкиваю мужчину от зомби и выхватываю нож.