Книга Пережить смерть, страница 87 – Дмитрий Клопов

— А вот и мы, Старший! Прошу вас оценить самый дорогой бриллиант среди моих девочек. Эм… — Поэт замялся и осторожно спросил: — А, кстати, нет ли у вас другого имени, чтобы мне было удобнее к вам обращаться?

В комнату вхожу я и останавливаюсь перед суровым мужчиной, сидящим в дорогом кресле. Его стиль оставляет желать лучшего, как и внешний вид: линялые джинсы, футболка, неаккуратная борода и кривой, уродливый шрам на бритом черепе. Немного печально от того, что меня продали какому-то пьяному утырку прямиком с рок-фестиваля.

— Едало свое завали! Старшим меня и зови. О, нормально — тоже стих вышел! Может, если баба твоя расстарается, я ей на ушко имя скажу, чтобы она его на всю твою шлюшарню кричала, — расплывается в улыбке мужчина, и шрам на его черепе неприятно искривляется.

— Да я тебя! — вспыльчивый Поэт вновь хватается за рукоять своего револьвера.

Януш успевает прихватить его за локоть, и массивное оружие не покидает кобуры.

— Вы отдаете себе отчет? — одними губами шипит Тофиль.

— Нет, никогда и ни перед кем не отчитывался, даже перед собой! — выпалил сутенер, но попытки извлечь оружие все же прекратил.

Старший захлопал в ладоши и встал. Черная кожа на кресле скрипит, и мужчина подходит ко мне. Теперь я понимаю, почему Януш назвал его опасным. Внутри меня все сжимается, и только чудом я не отпрянула назад.

— Мне говорили, что у вас здесь разыгрывают спектакли, и я не разочарован. Какая драма! Так ты поэтому Поэт? А-а, к черту все! Проваливайте отсюда — попробую твою бабу на вкус, — Старший сверкнул глазами в сторону сутенера.

В этот момент в открытую дверь гостиничного номера врывается запыхавшийся мужчина. Наверное, один из прихвостней этого шрамированного бородача.

— Прости, Старший! На Депо напали! Подробностей пока не знаю — послушаем по дороге. Приехал один из постовых, значит, периметру кабздец! — выпалил мужчина.

Старший тяжело вздыхает и направляется к выходу. Проходя мимо, он все же шлепает меня по заднице. Довольно хмыкнув, он поворачивается в дверях, чтобы снова увидеть, как Поэт хватается за оружие.

— В жизни каждого мужчины есть баба, которую нужно спасать, и баба, которую хочется убить. Правда, чаще всего это одна и та же баба, — многозначительно замечает Старший и спешно покидает гостиничный номер.

За несколько часов до этого.

Я привычно возвращаюсь в нашу «квартиру на троих». Толстые стены, построенные еще в советское время, заглушают голоса моих временных соседей. С тех пор, как я подлатал Костю, прошла уже неделя, и, надо сказать, что заживает на нем все как на собаке. На целой своре собак!

Для меня же неделя прошла довольно безрадостно. Каждый день я ездил в квартиру ныне покойного дяди Паши, однако Максима я там так и не застал. Его рюкзак пропал, на кухне полно продуктов и никаких следов борьбы. Несколько мертвых зомби перед домом не в счет — никто из них не Макс. Один из них оказался трупом подростка, но все же это не он. Я прохожу в дальнюю комнату.

— Да нельзя тебе еще вставать. О, Андрей! — замечает меня Саныч. — Скажи ему, что ты как врач запрещаешь ему вставать и тем более ходить. Посте-е-ельный режим! Слышал про такое?

Стас загнал Костю в угол комнаты и, широко расставив руки, преграждает ему путь. Мой пациент, в который уже раз схватил свой одинокий костыль и стоит в углу самодовольно улыбаясь.