Книга Пережить смерть, страница 38 – Дмитрий Клопов

Я отстраняюсь и внимательно осматриваю брата. Он выглядит как обычно. Я придвигаюсь поближе и приподнимаю его веки, чтобы осмотреть глаза.

— Да все нормально, честно, — отпрянул Сережа.

— Ты почему мне раньше ничего не сказал! — снова зашипела я на брата.

— Ты бы это… ругаться стала, — смутился он.

— Конечно, стала бы! У нас с тобой никого не осталось, кроме друг друга. А теперь у тебя от меня секрет? Да еще такой! — повышаю я голос.

— Анька-а-а! — раздается из кухни женский крик. — Не спите уже? У вас там все нормально? Вы не ругаетесь?

Я многозначительно смотрю на брата и взглядом прошу опустить футболку.

— Не-е-ет, теть Маш, просто играем! — кричу я в открытую дверь. — Все в порядке.

— Тогда спускайтесь вниз — завтракать будем, — зовет нас тетя Маша.

— Да не переживай, сестренка! На мне все быстро заживает, скоро шрам вообще не видно будет, — успокаивает брат и грустно добавляет: — А жаль. Помнишь, я два года назад на колючую проволоку у деда во дворе налетел? Так от шрамов одни малю-ю-юсенькие точки остались. И этот, видимо, быстро зарастет.

Сережа тяжело вздыхает и первым спускается с широкого подоконника. Мне в этом году уже тридцать стукнет, но к такому меня жизнь не готовила. Уж не знаю, что там с моим братом — иммунитет это или еще что другое — мне все равно. Главное, что он в порядке!

— Ты только все равно пока об этом никому не говори, хорошо? А если увидит кто, ты скажи, что порезался — я подтвержу, — обещаю я.

— Будешь гореть в аду! Дедушка говорил, что ложь — это один из самых доступных человеческих грехов. Я врать не стану, — выпалил мой младший брат.

— Ну сколько можно, Сереж! Хватит уже за дедом повторять. Он взрослый был, и ему так можно говорить. А ты маленький еще для слов про ад. Давай тогда так? — пытаюсь я договориться с Сережей. — Взрослых расстраивать не нужно, у них и так проблем хватает. Ты тогда не ври никому. А если спросят про порез, говори, что это я тебя попросила не говорить — пусть меня спрашивают, а я объясню.

Мальчик несколько раз кивнул своей кудрявой головой и обнял меня. Сначала смерть дедушки, Костя куда-то пропал, а теперь еще и это — мое сердце не вынесет таких переживаний. Глаза снова наполняются слезами, и я уже никак не могу скрыть их от брата.

— Какого черта ты творишь? — кричу я и бросаюсь к Паше.

Я подбегаю к «туристам» и останавливаюсь в шаге от лежащего на земле мужчины. Бородач коротко взглянул на меня, криво усмехнулся и снова повернулся к парнишке перед ним.

— На колени, твою мать! — приказывает он и, дождавшись, когда турист безвольно опустится на асфальт, обращается ко мне. — Ой, да не строй ты из себя Мать Терезу. Что, тебе жалко этого выродка?

Паша несильно ткнул парнишку автоматом в лоб — тот качнулся, но никак не отреагировал. Мальчишка больше ничего вокруг не замечает, продолжая вглядываться в знакомое лицо. Раздается грохот одиночного выстрела, и сын валится на окровавленное тело своего отца.

Я поднимаю правую руку и сжимаю рукоятку пистолета с такой силой, что белеют костяшки пальцев. Ствол оружия сильно дрожит, но не думаю, что промахнусь с такого расстояния. На лице охотника расплывается довольная, ехидная ухмылка.

— Да неужели? Ты что, наконец-то яйца там себе отрастил? — Паша лениво поднимает автомат и направляет его ствол мне в живот. — А я только Максу говорил, что ты не мужик совсем.