Книга Пережить смерть, страница 153 – Дмитрий Клопов

— Я рад вам сообщить, что то, чего мы столько ждали, случится сегодня! — легко привлекаю я всеобщее внимание. — Я был бы рад и дальше принимать вас в моей скромной обители, но то, что было мной предсказано, случилось!

— Зака-анчивай с прелюдией, выва-аливай уже хозя-айство на-а стол! — раздается мужской голос из полумрака позади Старшего.

— Поосторожнее с высказываниями, мой любезный Каа, — маскирую я за ядовитой улыбкой раздражение. — Не все в этом зале разделяют ваши сексуальные предпочтения. Мне позвать для вас Наденьку, чтобы вы больше меня не перебивали?

Раздается звук удара и сдавленный, болезненный выдох.

— Он больше не станет вам мешать, Мэтр. Но я склонен согласиться с тем, что вам стоит сбавить уровень пафоса, — отвечает Старший за своего подчиненного.

— Уровень пафоса? — задохнулся от возмущения я, но быстро справляюсь с эмоциями.

Эх, рву реплики из либретто целыми листами. Я дважды щелкаю пальцами, приказывая конферансье перейти к следующему этапу. Свет в зале становится ярче, а софиты гаснут над всеми кроме меня. Мои девочки, как единое целое, встают с чужих колен, спускаются с постаментов и, подхватив подносы, направляются к выходам между рядами.

— Э-э-э-эх, — раздается в зале разочарованный гомон.

Скажите спасибо Старшему, неблагодарная публика.

— Итак, мы рассчитывали, что группа из Шлюзов отправится на вылазку за припасами, но все вышло в разы лучше, — я легко перекрикиваю их в микрофон, чья мощность теперь выкручена на максимум.

От такого звука слегка фонит в ушах, но каждое слово отдается в каждой мышце их тела. Как слишком мощные басы у песни, играющей внутри машины меломана. Крики в зале стихают.

— Мои разведчики сообщили, что почти вся военная сила поселка покинула остров и отправилась на запад Москвы, — сообщаю я и набираю воздух в легкие, переходя к кульминации моего выступления: — Именно мы с вами и именно теперь…

— Захлопни едало, Поэт! — рявкнул Старший. — Твой предшественник куда меньше тебя походил на толкового рифмоплета, но вот этой театральщиной никогда не душил. У островитян дома нет никого из взрослых. Так давайте постучим к ним, так что дверь с петель слетит! По машинам!

— Наконец-то! — отвечают ему боссы других группировок.

Под одобрительный рев бандиты спешно покидают конференц-зал. На улице взревели моторы какой-то тяжелой техники. Ко мне подходит Петр — на нем лица нет.

— Мой сюзерен, как же так! Поэт, ты выстроил бесподобный спектакль, а эти бездари болтали мимо текста. Это безупречное либретто! — конферансье протягивает мне папку с подробным планом постановки моего триумфа.

Я выхватываю ее из его рук и подбрасываю в воздух. Листы вылетают из папки и, медленно кружась, опускаются на центральную сцену, словно снег. Мои девочки подходят ближе и поддерживают меня овациями. Я спускаюсь к ним и беру в свои руки дрожащую ладошку Николь.

— Они ответят за то, что не уважают искусство. Именно мы и только мы с вами, те, кто ценят красоту момента — это будущее этого мира. А те дикари на улице до сих пор не поняли, что они лишь наше пушечное мясо. Если Старший уцелеет в этой их самоубийственной миссии, я обещаю, что лично оторву каждую его часть, которые он слишком бездумно сует, куда не следует.

Я выхожу из просторного помещенияпод крики «Браво!» и одобрительный визг моих девочек. Приближенные Петра, как и сам конферансье, расходятся по всему отелю, как безупречно подогнанные шестеренки одного механизма.