Книга Сердце тумана, страница 157 – Хелен Шойерер

Вздохнув, она улеглась на солому, стараясь не думать о том, что должно было произойти. В ее голове снова всплыл мальчик. Оремир. Она задумалась над этим названием. Крепко прижав колени к груди, она представила карту, о которой думал мальчик. Эллест, Батталон, Хавеннесс, Катрола… и пятый континент, Оремир, за туманом.

В узкую щель в двери камеры в четвертый или пятый раз просунули холодную сырую еду. Блик прикинула, что она провела в подземелье около двух дней или около того, но, поскольку там не было ни окон, ни солнечного света, она не могла сказать наверняка. Она больше не чувствовала ни пальцев рук, ни ступней ног в ботинках, а челюсть болела от стука зубов. Ей дали ведро, чтобы она могла справить нужду, но заключенный в соседней камере взял за правило смотреть на нее всякий раз, когда ей нужно было им воспользоваться. Единственное, что успокаивало ее, – это острое прикосновение кинжала Фиори к ноге, все еще спрятанного под грязными юбками. Они забрали кинжалы, которые дала ей Аллехра, но не подумали поискать третий. Она слышала достаточно их мыслей, чтобы понять, что они не видят в ней никакой угрозы, просто жалкий обломок, которым можно помыкать.

Возможно, позже, – подумала она, снова ощутив прикосновение лезвия, – но не сейчас. Она подождет. Она всегда умела ждать: идеальной волны, идеального порыва ветра, идеального шторма. Она не видела никого из остальных и поняла, что либо они сами старались держаться подальше от неприятностей, либо, возможно, им было еще хуже, чем ей. Она была рада, что Брена здесь не было, он не был вовлечен во все это, что бы это ни было. Она отправила в рот холодное желе с подноса, жалея, что у нее нет фляжки с вином, чтобы запить его.

Что-то еще не давало ей покоя. Маленький мальчик из коридора. Он посмотрел на нее с удивлением и тоже показался ей знакомым. Но это было невозможно. Она не знала ни одного ребенка в Хиттоне. Затем было это слово или место: Оремир. Если его мысли оказались правдой, это означало бы, что история целого королевства была ложью. Испуганное лицо мальчика снова всплыло в ее памяти, его напряженная худощавая фигура и темные черты лица были искажены ужасом, как будто он увидел в ней привидение. Блик покачала головой. Это не помогало ей. Она плохо соображала. Она умирала с голоду, ей никогда в жизни так не хотелось пить, и она была окружена дюжиной преступников, которые находились здесь только богам известно за что. Пятый континент мог подождать.

Время в подземельях текло волнами, и не в первый раз Блик пожалела, что бросила веревку Старшего в огонь в Ходдинотте. По ноющему телу она поняла, что в какой-то момент опять отрубилась, но время во тьме слилось в одно. Однажды ночью ей даже показалось, что она слышит, как Брен зовет ее по имени. Но она знала, что бредит из-за недостатка еды и сна. Это она слышала только один раз.

Она понятия не имела, как долго король собирался позволить ей гнить здесь, прежде чем отправить в башню Моредон. Арден хотел заставить ее страдать, он хотел, чтобы она была унижена и сломлена, хотя она и не знала почему. Помимо того, что она родилась ашаи, она не знала, чем обидела его. Она вздрогнула. Кто знал, какая ужасная судьба ожидала ее там? Возможно, она заслужила это после всего, что произошло. Образы мертвых мужчин заполнили ее мысли, кровь, которая текла из их глаз и носов, запеклась и потрескалась на их посиневшей коже. Она хотела уклониться от них, но не сделала этого. Она сделала это. Ей пришлось признать это.